Звери у двери

Наташка погладила Павла по голове:

– Кушай, кушай, маленький, – ласково прошептала она, – а то ещё похудеешь. Штанишки новые покупать придётся. Куда это годится?

Галя взяла абрикос, повертела в руках, понюхала и отдала мне. Я, несколько озадаченно, поднёс его ко рту, попытался откусить и задумался.

– Абрикос, – медленно сказал я, – в мае?

– Из Турции, наверное, – предположил Илья, – чего удивляешься? Прям как моя мамка. Та вечно в шоке, когда покупает виноград зимой.

– Ну, да, – я подбросил абрикос на ладони и протянул Илье, – ты ж знаешь, я турецкое не очень.

– Змей, предлагающий абрикос Адаму, – прокомментировала Наташа, – новая интерпретация. Скорее бы нас уже вышибли из этого Парадиза.

Впрочем, грехопадение не состоялось: Илья вернул фрукт Витьке, и тот его немедленно прикончил, сопроводив чавканье укоризненной тирадой в адрес снобов, которые останутся голодными. То ли от жары, то ли от подкрадывающейся усталости, но я вдруг ощутил тошноту и отошёл в сторону, повернувшись спиной к жующим ребятам.

Дорога, бегущая к далёкому Лисичанску, перестала скакать по холмам и ровной стрелой унеслась вперёд. Степь по обе стороны тёмной полосы напоминала бильярдный стол, как своим цветом, так и безупречно ровной поверхностью. Ни единой зацепки для скучающего глаза. И лишь очень далеко, почти касаясь медленно плывущих белых облаков, виднелось нечто тёмное и бесформенное, словно выцветшая клякса. Однако дрожащий над степью раскалённый воздух не позволял разглядеть ни единой подробности.

– Скоро вечер, – заметил подошедший Илья и кивнул головой в сторону солнечного диска, неуклонно опускающегося к линии горизонта, – как поступим? Не хотелось бы оставлять девочек посреди поля. Ночью будет прохладно, а нам даже прикрыться нечем.

– Этот придурок с кладбища упомянул какую-то вдову, живущую дальше по дороге. Вроде бы – Селезень. Может, хоть она окажется подружелюбнее.

– Думаю, она будет намного дружелюбнее, если мы припрёмся к ней засветло. Предполагаю, ночная беседа может и не получиться.

– Илья, – тихо сказал я, не поворачивая головы, – там, на кладбище…

– Ладно, проехали.

– Да нет, послушай, – я повернулся, – всё как-то неправильно. Я же с тобой никогда в жизни даже не ругался, а тут мне натурально хотелось тебя прибить! Наваждение какое-то.

– Из-за девчонок люди и не такое творят.