Звери у двери

Идиотских мыслей больше нет?

– Нет, – грустно ответил я, – только идиотские стихи.

– Читай, – приказала Наташа. – Давай-давай.

Я пожал плечами:

На берег набежит волна

Стерев следы с песка,

Свой бросит сверху взор луна,

Пробудится тоска.

Тоска по той, чей след волна

Затёрла на песке,

По той, что, странно холодна,

Исчезла вдалеке.

Тоска источит сердце мне,

Оставив пустоту.

След на песке исчез в волне,

Разбив мою мечту.

Мечту о той, чей слабый след

Унёс вечерний бриз.

О как же много тяжких бед

Принёс её каприз.

Мечта моя умчится вдаль,

Исчезнет под водой,

Уйдёт она, придёт печаль

С холодною луной,

Печаль о той, чей милый взгляд

Растаял в тишине

И, словно самый сильный яд,

Печаль сейчас во мне.

Тоска пройдёт, уйдёт печаль,

Растает след мечты.

И одного мне только жаль:

Что вдаль уходишь ты…

– Ага, значит, меня спихнула вниз, а сама тут стишочки слушает, – пропыхтел Паша, выкарабкиваясь наружу.

Его нос оказался измазан жёлтой глиной, – подлая изменщица!

Наташка нацелила на него палец с длинным ногтем, окрашенным в чёрный цвет:

– А почему ты мне не сочиняешь стихов? Бесчувственная скотина!

– Да, я такой! – гордо сказал Пашка и выпятил грудь. – Во-первых, не умею, а во-вторых, ну подумай: я же – счастливый человек, зачем мне писать стихи? А вот это, – он указал на меня, – несчастный влюблённый, ему так положено.

– Нет, ну точно – скотина бесчувственная! – девушка подошла ко мне и обняла.

 – Вот уйду к нему, будешь знать! А он мне будет стихи писать.

Пашка не выглядел смущённым или растерянным. Он потёр нос и внимательно изучил грязные пальцы. Потом ткнул пальцем вниз.

– Я там одну штуку странную нашёл. Похоже, водой вымыло. Тяжеленная фиговина, сам даже поднять не смог. Пошли, помо…

Затарахтело, и мы оглянулись. Из лесочка вылетел красный скутер о двух головах и в клубах пыли, затормозил рядом с девяткой. Илья сумел уговорить Ольгу выбраться наружу, и теперь девушка строго выговаривала Витьку, снимающему шлем.

Его пассажирка, не став дожидаться окончания гневной тирады, успела чмокнуть Илью в щёку и теперь, пританцовывая, мчалась к нам. Эдакий чертёнок с блестящими глазами и румянцем на высоких скулах. Если бы не любил Маришку, наверное, влюбился бы в её сестру.

Угу-угу, хмыкнул внутренний голос, хрен редьки не слаще! Пополнил бы когорту поклонников, не имеющих доступа к телу.