Кикимора

Потом в себя пришел. Мы с ним её с балкона опускали на веревке под яблоню,  все убрали. И потом впал в сон. На третий день пришел в себя. Даже к маме сходили, кое что там ей помог. И, естественно, смотрит на все, что было другими глазами.

Нужно бы как-то уговорить его на лекарства. Я даже не могу ему сеансы делать, поскольку есть перекрытие в голове. Я пыталась. Он не видит себя в своем теле, не ощущает в нем. Все события описывает со стороны. А в тело войти не может. Ничего в нем не чувствует и выскакивает обратно.

Так и есть. Он в своем теле не живет.

Эта Кикимора, если и правда она в нем,  так овладела им, что чаще всего даже говорит вместо него. В качестве раздвоенной второй личности.  При всей внешней сложности темы заметны одни и те же характерные признаки присутствия этой твари: зацикленность на какой-то теме. В данном случае частая тема – гендерная дисфория. Эта бесовская тварь также проявляет себя, свою личность. Свою бесполость. И тогда Виталик перестает чувствовать свой пол, не знает в таких случаях кто он – мальчик или девочка.

15.6. Иногда его начинают раздирать противоречия. Он осознает свою полную зависимость от меня и его это раздражает. Он начинает уверять раздраженным тоном, что хочет  жить отдельно. Но в другой раз, когда эти мысли его не гложут,  это же самая зависимость его очень устраивает и позволяет жить, ничего не делая, на всем готовом, без забот и хлопот.

Другое противоречие – его состояние, которое его иногда пугает. Он боится психушки и, чтобы туда не  попасть,  хотел бы измениться.

В таких случаях он соглашается на лечебные методы, где нет психотропных лекарств, их он боится больше психушки. Но ходить по церквам, по целителям – это можно.

Но в иные моменты, когда  он забывает об этих страхах, лечиться он не хочет, не хочет даже быть вылеченным, стать здоровым по той же причине, что я его брошу, и ему тогда придется жить самому, и, самое страшное, – сравнимо со страхом перед психушкой – идти работать.  В этих случаях он начинает уверять, что в церковь он ходить не будет, что ничего не поможет, что все это зря, и я могу делать,  что хочу, но без него…

Других, присутствующих, во внимание не берет, будто их нет.

Среди разных кусков дыни, лежащих на тарелке, выбирает самый большой, даже не подозревая, что его можно, например, оставить мне, доставив мне удовольствие.

Одно из самых ярких проявлений его состояния – это полное безразличие к окружающему внешнему миру. Люди его не интересуют.