Погонщица единорогов

В это время запах жареных блинчиков усилился и уплотнился до такой степени, что я начал натурально видеть призраки этих самых блинчиков. Поэтому отправился на кухню. Супруга как раз укладывала на сковородку ровные ряды начинённых фаршем поросят и готовилась их обжаривать.

– Ещё немного, – сказала Ксюха не оборачиваясь. – Нарублю салатик, и можно садиться есть.

– Пошли прогуляемся, – сказал я. – А уже потом поедим.

Сковородка выпала из рук Оксаны и едва не улетела на пол.

– Куда?!

Я успел схватить за ручку и поставил шаловливый предмет на огонь.

Жена повернулась и вновь уставилась на меня так, словно собиралась увидеть все мои тайные помыслы, написанные на лбу. Не смогла, поэтому отступила и провела ладонью по лицу.

– Миша, ты не заболел? – почти жалобно спросила Оксана. – Ты сегодня целый день сам не свой.

– Подменили, – тут же подтвердил я и взял жену за руку, белую от муки. – Пошли.

Тут же началась обычная песня: «не накрашенная, неготовая, нечего надеть».

Пришлось напоминать о новой одежде. Сама же говорила, дескать, новые вещи на важные мероприятия сразу надевать нельзя, а требуется сначала просто пройтись. Убедил. Да и покраска «фасада» не заняла так много времени, как обычно. Правда, едва не сгорели блинчики, под которыми забыли выключить огонь. Спасли.

Мы прогулялись по парку, что по соседству; среди медленно едущих колясок, лавочек с парочками молодых и группками старых, между важно ковыляющих малышей и их мамаш, непрерывно тарахтящих по телефону.

Потом зашли в летнее кафе, и Оксана съела мороженое, а я выпил чашку кофе. Разговаривали мы мало, однако к концу прогулки жену прорвало, и она начала болтать, что с ней случалось не очень часто. Рассказала, как Ира, та, толстая, бросила своего очередного, а Зинка, наоборот, сошлась с первым, хоть её и убеждали так не поступать. Колька-подсобник, завалил коробки, вывихнул лодыжку, поэтому теперь всем приходится самим таскать материалы на свой этаж.

Мы вернулись домой и употребили слегка пережаренные блинчики. Оксана предложила сто пятьдесят, но я отказался. Пить не хотелось, а вот огромные глаза жены смотрелись очень забавно. После ужина я ощутил приступ сонливости. Очевидно, давал знать о себе день с непривычными силовыми нагрузками. Поэтому я пожелал Ксюхе спокойного сна, поцеловал в губы (большие глаза!) и отправился в кровать.

Уже завалившись, обнаружил, что забыл выключить ноут.