Погонщица единорогов

Изменение – это: деревья расступились, открыв взгляду огромное поле, поросшее настолько зелёной травой, что даже глаза заболели от изумрудных переливов на идеально ровном полотнище. Когда по высокой, выше колен, растительности ветер гнал волны, казалось, будто стоишь на берегу настоящего водоёма. На противоположном берегу травяного моря возвышался двухэтажный особняк с колоннами у входа и большой треугольной крышей. Ко входу вела широкая лестница с какими-то скульптурами, а на крыше блестел в солнечных лучах непонятный знак.

Теперь о кое-чём. Огромное стадо абсолютно белых животных. Их шерсть так сверкала на солнце, что единороги казались сделанными из серебра. Даже отсюда я видел у каждого длинную винтовую хрень на носу. Зверюшки паслись, неторопливо передвигаясь по полю следом за самым рослым собратом. А на спине у него сидела…

Этот сон выкидывал странные фортели. Очень странные.

Я никак не мог ошибиться. На спине здоровучего единорога сидела обнажённая женщина и задумчиво смотрела в мою сторону.

Сказать бы незнакомка, так нет. Только перед началом сна я с ней очень крупно повздорил.

– Ксюха? – тупо спросил я и начал перебираться через ограду. – Какого…

В следующее мгновение мощный удар по затылку напрочь отключил сознание.

Здесь

Сначала я осознал боль в голове, а уж после – присутствие кого-то рядом. Я приоткрыл один глаз и обнаружил около лица нечто весьма знакомой расцветки. Похоже…

– Вставай, алкаш.

Точно, напоминает Ксюхины домашние тапки. Какого чёрта они делают рядом с моей физиономией и почему жена в тапках, если мгновение назад голышом скакала на спине единорога?

Я открыл второй глаз.

Боль в затылке стала гораздо сильнее, а у стоящей надо мной Оксанки, кроме тапок, обнаружился ещё и халат. Когда-то мне очень нравилось, как он облегает аппетитные округлости супруги, а потом приелось.

– Ты почему одетая? – сиплым голосом спросил я, не совсем понимая, на каком, вообще, свете нахожусь. – И почему…

– Потому, что начало одиннадцатого, пьянь, – ответила Оксана, не став дожидаться второго вопроса.

И это к лучшему, потому что я собирался спросить о единорогах. – Поднимайся, поднимайся. Продукты сами себя не купят. Или ты и дальше собираешься питаться собачьей колбасой?

– «Собачьей»? – Только теперь я сообразил, что свисаю с дивана в совершенно невообразимой позе циркового гимнаста, и попытался заползти на диван. Получилось лишь с третьего раза. – Что значит – собачьей?

– У нас на работе собака живёт.