Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Тантапар бережно взял к груди фандыр с пятью струнами, связанный тонкими сыромятными ремнями. Замер на миг. Мидасп увидел, как красив этот широкоплечий твердолицый человек. Густые длинные волосы Тантапара собраны сзади в пучок. В левое ухо продета бронзовая серьга-колечко. В глазах блещут, отражаясь, языки огня.

Мелькнула в ловких пальцах певца сделанная из козьего копытца пластинка, и фандыр зазвучал. Сначала тихо, потом громче, резче. И запел Тантапар:

В повозке поздней ночью родился Фрасаук,

И Ардви Великая* кормила его своим молоком,

И рос любезный богам Фрасаук, мечом и луком играл.

В пять весен стрелой коршуна поражал в небесах.

Вырос – воин могучий, как сам Вртрагна*!

Лучше всех бросал на жеребца аркан,

Воле своей подчинял необъезженного.

Стал мужчиной – белую полосу провела на лбу его

Арьяпат – жрица всех арсиев, вечный ей свет.

А потом вдруг беда, двойная беда пришла:

Ушел в мир вечного света вождь арсиев, Туск – одна беда,

И панксаны*, сиракские прихвостни, напали в полбайвара* числом,

Стали кибитки жечь, уводить скот и людей – вторая беда.

И тогда нарекли арсии Фрасаука вождем,

Сел на шкуру[4 - Обычай сидения на шкуре быка описан античными авторами (Лукиан) у скифов и, судя по всему, существовал в сарматской среде. Садившийся на бычью шкуру призывал, тем самым, в особо настоятельной мольбе о помощи военной силой. Желавшие помочь наступали на край шкуры, принеся тем самым клятву-обещание привести воинов, кто сколько сможет.

И на голову панксанов пал, как коршун на лису,

Арсии с ним копьем Вртрагны пали на врага.

И многих врагов своей рукой умертвил молодой ардар*!

И из скальпов их сшил себе плащ, щеголял тем плащом!

При этих словах арсии, пребывавшие в благоговейном молчании, не выдержали, и издали многоголосый боевой клич, потрясли в воздухе акинаками*. Мелькнула и погасла улыбка Тантапара.

И панксанов вождя в том бою достал Фрасаук,

Стрелой, ядом наполненной, сбил с коня,

Арканом проволок, голову отсек, взял оружие и коня,

И был на мече панксана камень, черный, как мрак,

Меньше ладони амулет – но панксана не спас,

И его взял Фрасаук – заговорить Арьяпат,

И та камень взяла и заклятья-знаки начертала на нем.

И исполнился сил небывалых с той поры Фрасаук,

Ни стрела, ни меч, ни копье не брали его.

Зато стрелы его, как хищные птицы, разили врагов.