Черный амулет. Историко-романтическое повествование

– Когда я вернусть, мой Тур-тур будет украшен скальпами меотов! – подзадоривает Мидасп. – А добычи хватит и моим внукам.

– Смотри, проткнет тебя копьем какой-нибудь меот. Я слышал, у них длинные копья, – ехидно отвечал Армак и подмигивал остальным.

– Сам смотри! Забыл, как вчера свалился с коня? – осадил его Мидасп. – Ветром сдуло, что ли?

От хохота друзей зарделся Армак, махнул рукой. Что делать, если вдруг лопнул ремень подпруги? Проверяй лучше снаряжение свое. В бою окажется гибельной такая небрежность.

– Эй, – толкает Мидаспа Мастиг, – глянь-ка!

Оборачивается Мидасп и видит, как приближается к ним верхом незнакомая девушка в малиновом платье, щедро расшитом бисером. Остановила рядом коня, поманила Мидаспа рукой, удивила несказанно.

– Кто ты? Зачем я нужен тебе?

– Я – Мастира, дочь старейшины Намгена, – с достоинством отметила гостья. Улыбнулась и протянула Мидаспу малую глиняную чашу.

– Выпей, молодой воин, это заговорное питье. Я – правнучка великой Арьяпат и помогу тебе стать неуязвимым до конца лета.

«Так вот что за Мастира, про которую так долго и сладко говорила мать, – подумалось Мидаспу, – красива и горда темноглазая…»

– А почему его? Меня полюби тоже! – подскочил тут Мастиг, ухватил всадницу за сапожок. Едва успел отскочить – плеть девушки только зацепила плечо шутника.

– Ух, какая! – изумился Армак. – Прямо ардар!

– Хватит! – одернул его Мидасп и принял чашу из рук Мастиры.

– Ну, сейчас она его околдует, – затянул Мастиг, держась в стороне, – все меоты разбегутся, только увидят его!

Мидасп смерил его озорным взглядом, потом подмигнул дочери Намгена.

– Если я останусь невредимым, а все мои товарищи падут, как я вернусь?

Сделал глоток и передал чашу Мастигу.

– Отпейте все! Мастира обещает нам неуязвимость!

Сузились глаза всадницы. Фыркнула она, как рассерженная кобылица.

– Вот и возьми такую в жены, – сказал Мастиг, – сразу наденет седло и будет кормить плеткой.

Все засмеялись.

…У Священных Могил конные разъезды. Стерегут чужаков, замышляющих недобрые дела.

– Смотри, – указывает Мидаспу Парсуг на равнину, покрытую великим множеством курганов, – здесь погребены самые удалые и мудрые из племен нашего союза. И Арсий, предок наш, и отец твой – Фрасаук.