Бездна

Все попытки организовать спокойную переноску вещей окончились пшиком: перед глазами носильщиков до сих пор стояли жуткие челюсти, сомкнувшиеся на теле нарика, и это вынуждало шевелиться как можно быстрее. Вобла и её приятель, которого, как я узнал во время бешеной беготни от машины к яме, называли Круглым, спрыгнули в колодец и теперь принимали тяжёлые тюки. Груз иногда приходилось носить вдвоём, настолько он был неподъёмным. Количество барахла оказалось просто грандиозным, и я не мог понять, как мы его будем переть по пещере.

Наступил момент, который рано или поздно наступает в любом деле: сбросив очередной баул в яму, я обнаружил, что мне больше нечего носить и бросать. Наши учёные в заляпанных грязью куртках подошли к колодцу и попытались рассмотреть, что скрывается в сочащейся зеленью глубине. Сергей и Юра стояли рядом, превратившись в близнецов из-за коричневой корки, покрывающей как одежду, так и их лица.

– Странное дело, – сказал Юрик и потёр грязной ладонью такое же грязное лицо, – на наших глазах каменное чудовище сожрало живого человека, а мы стоим, словно ничего не произошло. Даже если опустить бесчеловечность этого события, нельзя игнорировать его сверхъестественность.

– Почему бы тебе не заткнуться? – спросил, с тяжёлым вздохом, Сергей. – И без того блевать охота…

– Точно, – подтвердил я, пытаясь привести свои мысли в обычное для них движение, из которого время от времени рождалось нечто дельное.

Зверь окончил переговоры и, взглянув на нас, улыбнулся, скверно так, улыбка была – не предвещающая ничего хорошего. Это, да ещё пустынное поле, хранящее в себе чудовищную тайну, да ещё… Короче, меня начало трясти мелкой дрожью.

– А теперь, господа хорошие, – сказал Зверь, продолжая усмехаться, – добро пожаловать вниз.

– Я не полезу, – тонким голосом забормотал парень в болоньевой куртке, тот, который давеча вопил от ужаса, шлёпнувшись около ямы. – Мы так не договаривались! Нам говорили о каких-то спелеологических исследованиях, связанных с радиоактивностью. И всё!

Его товарищи смотрели в землю, не говоря ни слова, и их мрачные физиономии могли означать любую вещь, кроме поддержки. Должно быть, деньги накрепко запечатали им рты.