Бездна

 – Гляжу – обделалась, уже ничего не надо. Говорю: «Ну смотри, падла, это последний раз, ещё один залёт – и некого будет предупреждать».

Внезапная сонливость накатила на меня, точно каток асфальтоукладчика, и я сам не заметил, как провалился в глубокую дремоту. Поэтому окончание этой захватывающей истории для меня оказалось навсегда покрыто мраком тайны.

Как ни странно, но я даже увидел сон. Привиделся мне Фёдор, сидящий с лопатой на краю глубокой ямы. Сам я смотрел на него со дна этой самой ямы.

– Вот твои деньги, – сказал Федька и ткнул пальцем вниз, – забирай.

Глянув под ноги, я увидел огромное количество всевозможных денег, начиная от наших, деревянных, и заканчивая какими-то мне абсолютно неизвестными. Ощущая невероятную радость, я упал на колени и начал распихивать купюры по карманам. Однако проклятые бумажки ускользали из пальцев, точно живые, и сколько я ни старался, в ладонях было пусто.

В этот момент что-то больно ударило меня по затылку. Я поднял голову и обнаружил Фёдора, вовсю орудующего своим инструментом.

– Ты что делаешь?! – завопил я.

– Если хочешь большие деньги, – заметил Федька, размеренно помахивая лопатой, – то нужно оказаться глубоко под землёй.

Я попытался вскарабкаться по стенам, но края ямы стремительно унеслись вверх. Рыхлая почва осыпалась под моими пальцами, запорошив глаза. Сквозь слёзы я увидел, как клочок неба становится всё меньше и меньше. Вот он исчез вовсе, и наступила кромешная тьма.

– Чего орёшь, придурок? – спросил знакомый голос, и, открыв глаза, я обнаружил склонившегося надо мной Зверя. – Жрать хочешь?

– А? Что? – Я никак не мог освободиться от тягостного сновидения, и поэтому его слова казались мне непонятной абракадаброй.

– Мы остановились около кафешки. – Тон был такой, словно обращались к дауну. – Желающие будут есть, ням-ням, разумеешь? Должен тебе сказать, следующий раз питаться мы будем только поздно вечером, причём очень скудно. А сейчас ты можешь запихиваться, сколько влезет.

– Сколько времени? – спросил я осипшим после сна голосом.

Как выяснилось, уже половина второго.