Первый шедевр

Вдали от городской суеты…

– И моих друзей-алкоголиков, – закончил Грег.

Оливия снова вздохнула.

– Грегори, давай не будем…

Грег поднял руки в примиряющем жесте и улыбнулся. Да «давай проведем хорошо» означало «не делай никакого дерьма, Грегори» – не начинай раздувать угли вчерашней ссоры, не швыряй рамки с фотографиями в стену и не выбрасывай в окно чертову вазу из китайского фарфора, которую ее любимый папочка купил на аукционе Сотбис за 160 тысяч фунтов, чтобы показать своей дочурке, как сильно он ее любит и ценит.

«Давай проведем хорошо» – значит, не начинай заводить старую песню о главном про то, что ты бездарность, ведь в ответ ты хочешь услышать, какой ты охеренно талантливый парень. Она говорила это миллион раз, но ты продолжаешь упорно выпрашивать комплименты, которых, Грегори, ты не заслуживаешь.

«Давай проведем хорошо» означает, что ты будешь делать то, что она посчитает правильным делать. Жрать зеленый салат, бегать два километра в день, удовлетворять ее в постели и в оставшееся время писать свою картину на излишне огромном холсте, который ты вряд ли заполнишь чем-то, что хотя бы напоминало искусство.

«Давай проведем хорошо» значило, что ты перестанешь страдать той херней, которой страдал в Лондоне. Что перестанешь слоняться по пабам, пока она строит свою карьеру адвоката по ценным бумагам, чтобы хоть как-то вас содержать, пока ты строишь иллюзии, что способен написать какой-то там шедевр и получить мировое признание.

– Я сделаю все, что в моих силах, – сказал Грегори и обнял ее, закопавшись в ее короткие волосы, вдыхая аромат сладких духов и сигарет.

– По крайней мере постарайся, Грег, – ответила Оливия, обняв его за бедра.

* * *

Идиллия Вирджинии Уотер казалась Грегори излишне переоцененной. За неделю они пешком исходили все местные окрестности и достопримечательности. Проводили время, как пенсионеры, хотя им было по 28 лет. Ладно, Оливии было 29, но это не играло никакой роли.

В Лондоне же было излишне много соблазнов.

Все эти друзья из прошлой жизни, которые в последние полгода недоумевали, почему красавчик Грег отказывается раздуть по косячку гавайских шишек, хотя до этого регулярно баловался белым. Все те друзья, от которых Оливия не могла говорить без вздувавшейся на лбу вены, люди, «тянущие тебя на дно». Они не были настоящими друзьями, утверждала Лив, но других у Грегори не осталось. Амир Малик был единственным настоящим другом, с которым Грегори прошел детство и юность.