Проект «Перманентная слежка»

– Потому что я в вашей заумной теории ничего не понял, никакие «тайные желания» торговцев наркотиками мне неинтересны, и утопические проекты у нас не рассматриваются, – глядя прямо в глаза Стиву, ответил шеф. – Поэтому никаких реорганизаций у нас не будет, и отдел будет работать по-старому, – решительно закончил он.

Сотрудники согласно зааплодировали. Стив презрительно усмехнулся, поморщился и отложил доклад в сторону.

– Вывод, который приходится сделать из всего вышесказанного и… не сказанного, – он сделал длинную паузу, вздохнул и как бы нехотя закончил фразу: – Деятельность нашего отдела вообще не нужна.

– Что за чушь? Почему? – бросив гневный взгляд на Стива, с удивлением воскликнул Толстый Патт.

– Потому что на территории любого города в нашем штате можно легко купить наркотик, поэтому мы, как государственный институт, призванный оградить население от наркотических средств, просто не нужны, мы не выполняем своей главной функции.

– Черт вас побери, Стив! Вы понимаете, что говорите? – с возмущением воскликнул Толстый Патт. – Это просто наглость какая-то! Как у вас язык повернулся произнести такую ахинею?

– Я извиняюсь, но факты упрямая вещь, – не отступал Стив. – Годовой оборот от продажи наркотиков в нашем штате составляет около ста двадцати миллионов долларов, конфискуется в среднем пять миллионов. Меньше, чем пять процентов! Любой школьник объяснит вам, что такой погрешностью можно пренебречь.

– Проклятье! Что ж, по-вашему, мы ничего не делаем? Прохлаждаемся? – все более раздражаясь, произнес Толстый Патт.

– Прошу прощения, но вы мне напоминаете людей, которые находят и перегораживают ручейки в лесу. Они их засыпают, изолируют, цементируют. Оглянитесь, господа: за вами широкая река, река наркотиков! Перестаньте возиться с этими ручейками – это неэффективно, этого никто не замечает, более того, несмотря на ваши старания, река из года в год становится все многоводнее и шире.

Молчание, воцарившееся в конференц-зале, таило в себе угрозу; было ощущение, что человек, сказавший такое, не может выйти отсюда живым.