Черепа

– Отвали, сам знаю! Я просто считаю, сколько выходит.

– В Нарменс нельзя, – эхом откликнулся наш наниматель. – И вообще, желательно по тракту не передвигаться.

Я уставился на него, а он на меня. Какого хрена? Ну ладно мы: в Нарменсе «Черепа» немедля пустят на корм для крыс, а этот-то чего?

– Это ещё почему?

Было видно, что засранец не желает мне отвечать. А судя по его виду, разговор со мной был ему так же приятен, как лошадиное дерьмо на завтрак. Оно и понятно, он-то благородный дворянин, а я кто? Как раз это самое лошадиное дерьмо.

– Будем считать, это просто одно из требований контракта, хорошо?

– Это будет хорошо до тех пор, пока это просто требование контракта не укусит меня за жопу, – проворчал я. – Может, не стоит слишком темнить? А то у нас одни секреты: мы везём неизвестно кого, неизвестно куда, почему-то избегая людных мест. Я хочу сказать сразу: вообще-то, «Черепа» исполняют контракт до конца, но только в том случае, если наниматель не пытается нас надуть.

Он сам надулся, как жаба на болоте, и выкатил налитые злобой глазки. Ой, как мне страшно. Сейчас наложу в штаны. Парень не знает, с кем мне приходилось общаться. Я сделал морду кирпичом и приготовился слушать.

– Передвигаться по тракту может быть небезопасно, – не выдержал он наконец.

– Хм… – постучал я пальцами по крышке стола, разглядывая гладко выбритую морду графа. – Я думал, нас для того и нанимают, чтобы мы задницы подставляли.

– Этого мало, – разродился граф. – Если нас найдут, сотни будет недостаточно. Главное – скрытность и скорость. Ваша задача: охрана от других разбойничьих шаек.

Вот говно какое, стало быть, всё-таки мы – разбойничья шайка! Ну ладно, проглотим. Однако чего может опасаться граф посреди Вазерома? Я посмотрел на зарешеченное окно, на карнизе которого восседала огромная жирная ворона, заглядывавшая в помещение.

– А ты, мил человек, случай, не бунтуешь супротив королевы? – поинтересовался я. – Или, может, чем её разгневал?

За ширмой кто-то с трудом сдержал смешок. Запах пряностей усилился. Джессип подавился языком и, закусив ус, дико уставился на меня. Царствующая королева подозрительно поглядывала с портрета. Зануда попятился от стола.