Исповедь сумеречного беглеца

Попутно освободить, загнанное без вести и поверженное наземь, Вадюхино самомнение. Позволяло восстановить его мужскую гордость и тщеславие, изувеченные за последнее время его женой и ненавистной тещей.

В телефоне звучал усталый голос моего верного друга. Сообщение о возможной отмене крепостного рабства, освобождении его разума и тела, привело его в такой неописуемы восторг, что он готов был собраться и ехать ко мне через весь заснеженный и застывший в пробках город.

– Вадя, не торопись. Я купил две путевки.

– Нет.

– Позвони своей и скажи, что мы с тобою скинулись и оплатили ей и Сабине отдых в самом дорогом отеле «Malibu» на Карибах на месяц.

– Да, кстати. Объявишь ей, что ты очень хочешь помириться, а это извинение и подарок одновременно.

– Вылет послезавтра, пусть собирается. Моя ей позвонит тоже.

– Ко мне с благодарностью и поцелуями сейчас ехать не надо. Давай, поезжай домой, собирай супругу. Требуй, черт возьми исполнения ею супружеского долга, хотя бы перед отъездом.

Настроение сейчас было волшебным. Магический эль уже вовсю разбирался с моим рассудком, мотивируя его на хороший виски. Но работа есть работа. Стряхнув с себя оседлавшую мой разум негу, я отправился в контору, где меня с нетерпением ждали уже два часа. В далекой Мексике в очередной раз реинкарнировалось продолжение вечной нарко истории.

Аэропорт гудел как встревоженный улей. Здесь постоянно менялись местами трутни и рабочие пчелы. Мне всегда было интересно угадывать, кто из них, какую роль, сейчас выполняет.

Как раз в данное время, большой и ленивый трутень в образе грузчика, у портала регистрации еле-еле грузил три огромных чемодана, Сабины. Эти огромные баулы были обмотаны полиэтиленом, поставлены на исчезающую вниз погрузочную дорожку. Конвейерная лента медленно прокрадывалась в широкую пасть алчущего здания аэропорта.

В пяти метрах от нас, Вадим молча слушал наставления Юльки. Он лениво мотал головой, рассеянно слушал ее указания, в присутствии толстой тещи и ревущего пятилетнего сына.

Рональд, сын Вади родился в аккурат через девять месяцев после свадьбы, что было особенно подозрительно в моем то положении. Именно сейчас глядя на этот спектакль, и обнимая веселящуюся Сабину, я начинал задумываться о моей роли и месте в этом семейном представлении.

Последние слова о любви и верности мы прокричали вслед двум затянутым в лайку и джинсы округлым попам, через стекло терминала.