Исповедь сумеречного беглеца

И нас объединяло только понимание того, что с нами или без нас, ракетно-бомбовый удар тяжелыми беспилотниками будет нанесен. Но, оставался лишь один вопрос, выживем ли мы? И теперь, только от нас с Сэмом, зависела эта разгадка.

В редкой прорези леса я споткнулся взглядом о хвостовое оперение вертолета. Резко упав на землю, я на ходу сбил с ног Сема. И теперь, навалившись на него всем телом, я закрыл по привычке рот друга, как врагу, в ножевой атаке.

Он с удивлением и явным раздражением смотрел на меня, а я молча рукою показывал на серебристо-голубой «Хьюи», терпеливо стоящий на возвышенности небольшой опушки.

Это было для нас и открытием и спасением. На спутниковых снимках базы картеля этой открытой опушки обозначено не было. Значит, они ее расчистили два или три дня назад, в аккурат перед нашим выходом. Сэм, когда слушал исповедь пленного «муравья», его об этом не спрашивал, а тот перед уходом в мир иной, просто забыл нам рассказать об этом факте.

Я молча радовался, как взбудораженный мальчишка.

Я словно был школьником, который подглядывает за полуголыми девчонками, переодевающимися на физическую подготовку, через неумело просверленное отверстие в стене школьной, отделанной старым пожелтевшим кафелем, раздевалки.

Молча разглядывая небольшой аэродром, я мысленно проводил анализ возникшей, ни откуда ситуации.

Итак, если вертушка здесь?! То это означает одно, подмоги у них уже не будет! Но, численный состав противника, мог и увеличиться.

Однако на сколько? Лаборатория была создана относительно недавно. Все оборудование и сырье сюда доставляли по тропам на мулах и буйволах.

А вот вывозить товар, таким путем, было уже рискованно. «Шухера» до нашего появления у них не было, значит борт прибыл вывезти готовый товар. Ну, все логично. Я обернулся к лейтенанту.

– Сэм, они прилетели за товаром!

На меня смотрели карие, озорные глаза Сэма. И в них я читал, что он это уже понял. Он уже знал, что это наш шанс.

Мы его не упустим, а вернемся домой. И он, увидит свою семью.

Самуэль был прекрасным семьянином. Не проходило ни дня, чтобы он по телефону не поругался или не помирился со своей женой чистокровной испанкой Камиллой, как он говорил ласково «Mi Corazоn»– мое сердечко.

Их разговор всегда переходил в словесную перепалку, только из-за воспитания их троих детей, почти погодков, двух мальчиков и дочки, которая родилась последней.