Исповедь сумеречного беглеца

– Да, делайте, что хотите! Я пойду выпью, – и развернувшись я отправился в гостиную к итальянскому столику, где стояла открытая бутылка «Macallan» и налил себе изрядную порцию виски.

Из бассейна Вадим, Инна и Диана вынимали бьющуюся в истерике молодую наркоманку и тащили в правую спальню, которую я присмотрел для своих любовных утех.

Я сидел голый в зале номера под пальмой, развалившись в кресле с бокалом моего любимого виски и смотрел как четыре молодых, мокрых и голых тела скрылись в дверях моего будущего будуара.

Виски в нашем номере все было выпито, я молча оделся и спустился в бар отеля подальше от нервных потрясений и буйных фантазий компании.

Часа через два поднявшись в номер, где лежачие места все были заняты, я встретил только одинокую кушетку с пуфиком, которые молчаливо и радостно, как пудели, смотрели на меня, приглашая, присоединиться к ним и погрузиться в царство Морфея.

В правой спальне, через открытую дверь, открывался обзор на разметавшуюся на кровати голую Светку, которая смеялась и плакала от наркоты и удовольствия.

В левой спальне слышались стоны удовольствия и звуки поцелуев. Моему уставшему взору предстали две мурчавшие от удовольствия, совершенно пьяные и разнузданные кошки, совершавшие акробатические кульбиты и растяжки вокруг моего возбужденного сексом друга.

Только танцев с бубнами, в шикарном номере отеля, явно сейчас не хватало.

– А, Славка, пришел!

– Давай, запрыгивай, присоединяйся, – мурлыкал мартовский кот по кличке Вадя, налакавшийся сливок и валерианы.

– Ладно, я пойду сполоснусь и вернусь! – пытался вырваться из крепких и цепких лап Вадим.

– Слава, мы тебя ждем, мой милый, – это меня призывала к соитию Инна, томно целующаяся, с прыгающей на члене Вадима Иркой.

Я, не разделяя уверенности дам в командном соревновании, молча проследовал в большую ванную комнату. Разделся, залез в шипящую и дымящуюся паром пузырьков джакузи и погрузился в томную негу горячей воды. Через щелку глаз я рассматривал раскиданную одежду и белье, плачущие полупустые бутылки черной, как смола колы, виски, шампанского и понимал, что это все не мое.