Исповедь сумеречного беглеца

– Номер и все оплачено, но следующая вечеринка за твой счет, – и поднявшись я открыл вторую бутылку виски, плеснул на дно стакана и с удовлетворенным выражением лица погрузился в мягкое кресло. Оно обхватывало меня не хуже любимой женщины и закрыв глаза я пустился в свободное плавание моих воспоминаний двухлетней давности в Мексике.

– Сука! Вспышка справа, снайпер! Ложись! – и я толкнул Вадима на пол прикрыв своим телом. Пуля, жужжа, как взъерошенная пчела, пролетела над головой, впилась жалом в стену комнаты, в аккурат над поломанной детской кроваткой.

Стальной сердечник с воем выскреб из стены огромный кусок штукатурки и бетона.

Обломки комнаты с глухим грохотом ломанулись на пол, подняв приличное количество омертвевшей пыли. Разлетевшиеся медленно, как в фильме «Матрица», осколки пули оцарапали мне щеку, и она тут же покрылась тонкими струйками крови.

– Не поднимайся, второй выстрел!

Мы откатились в сторону, и я оглянулся назад. В створе дверей, одиноко висящих на одной полуживой петле, медленно оседал на пол и глупо улыбался второй номер снайперского расчета Вадима– Сергей.

Он стоял на коленях с удивлением разглядывал маленькое отверстие в бронежилете, вопросительно смотрел мне в глаза и прижимая ладони к груди медленно сползал на бок.

– Вадим, серая хижина в конце улицы, от тебя на три часа, окно второе слева, нижний левый угол стреляй по возможности!

Вцепившись намертво в разгрузку Сереги, я оттаскивал вмиг потяжелевшее и безвольное тело в мертвую зону комнаты, срывая на ходу с него бронежилет.

Он лежал на боку в разорванном маскхалате, светил маленьким входным и огромным, размером с мой кулак отверстием, из которого бойко хлестала его темная кровь.

– Брат, он стреляет бронебойными!

– Вижу его уже.

– Ничего, давай сука высовывайся, – обращался Вадюха к незримому противнику настраивая попеременно маркер прицела.

– Ну, где ты там сученок?

– Вылазь!

– Папка ждет тебя! – ствол винтовки замер и дыхание, которое перед этим рвало из него душу вдруг по мановенью волшебной палочки, упокоилось и стало ровным.

Этот момент всегда был его бенефисом. Я не умел так успокаиваться, я всегда был в напряжении, а он сейчас спокойно считал удары своего сердца, ожидая момента между его ударами, для точного выстрела.

– Вадя, кинь свой индивидуальный пакет, не могу остановить кровь!

Не отрываясь от визира прицела, он кинул мне, через всю комнату свою аптечку и вновь затих, словно умер.