Тремпиада. Эзотерическая притча

Я стараюсь говорить спокойно, но мысль о дежурящей в моем кабинете Марковой не покидает меня.

– Жена военного моряка, двое детей, семья обеспечена. В доме полный достаток. Женщина она не старая, не урод… (Машка хохочет), – на Марину похожа (Воплощение женского безобразия).

– Борис Александрович! Я сейчас тоже уйду!

– …следит за собой, одевается прилично…

– Ты давай без этого, как его? Без кренделёбелей, – шеф вновь тянется к моим сигаретам.

– Это я к тому, что оснований для беспокойства, когда муж ушёл в моря, у неё было более чем предостаточно.

Николай Просветов, он же Коллега, специалист по рэкету, репортер уголовной хроники, с важным видом согласно кивает, произнося лишь одно слово: «криминогенно».

– Вполне естественно, что женщина обратилась с просьбой, пусть несколько необычной, к приятелю мужа.

Все заулыбались двусмысленности фразы.

– Приятель, по-видимому, рассчитывал на нечто иное, но, получив отлуп, решил обратиться за разъяснением на станцию «Скорой помощи». Через неделю морячку выпустили, но на пятилетний учет в психдиспансере поставили.

С работы её уволили, дети боятся оставаться с нею одни, друзья отвернулись, муж требует развода. Она же, требует снятия с учёта. Её приглашают на комиссию за комиссией, где неизменно председательствует Маркова, в чьи нежные руки она сразу попала, и, вполне логично, что главврач психиатрической лечебницы диагноза просто так не изменит.

Однажды на комиссии, в сердцах, пациентка пригрозила вывести всех на чистую воду, созвав комиссию из Москвы. Пригрозила, хлопнула дверью и ушла. Сама ушла. Домой. Без посторонней помощи. А поздно вечером, санитары ворвались в квартиру и только благодаря отчаянному сопротивлению самой жертвы, подкреплённому пошедшим на примирение мужем и засидевшейся допоздна в гостях соседки, от бесправных действий представителей здравоохранения, подчиненных главврачу психиатрической клиники, коммунистке Марковой, им, всем народом, удалось отбиться.

Фраза далась с трудом и я, дабы перевести дух, попытался закурить, не поспевая за Кожиновым, выуживающим из моей пачки очередную сигарету. Шеф затянулся дымом, и, не выпуская его, вымолвил:

– А причем тут партийность?

– При-чем пар-тий-ность? – закипел Димка.