Ловцы душ

– Каком круге? – я широко раскрыл глаза, надеясь, что мое удивление сойдет за искреннее: я не намеревался обсуждать с послом чужой державы столь тонкие вопросы.

– Документы затребовали посланники папы. Оригиналы и копии, – Заремба усмехнулся в усы, игнорируя мой вопрос.

– А знает ли ваша милость, кто был тем посланником?

– Брат альмосунартий Маурицио Сфорца.

– Кто?!

– Вы знаете этого человека?

Конечно же, я знал. И был рад узнать, что не обо всем в моей жизни известно польскому аристократу.

– Да, – кивнул я. – Осмелился бы сказать, что он – исключительная каналья, вот только боюсь ранить ваш слух подобными словами, ваша милость воевода.

– Слыхал я слова и похуже, – Заремба снова усмехнулся.

– Он все еще парализован?

– А как же. Двое людей носят его в специально приспособленном кресле. И – может, знаете, что означают литеры «ГЛ», вырезанные на его щеках?

– Происходят от имени Гаспара Лувайна, именуемого Веселым Палачом из Тианнона. Веселый Палач украсил его так однажды ночью, после чего погиб, – пояснил я.

– Вы много об этом знаете…

– Я был тогда в Штольпене и вместе со Сфорцой проводил некое расследование. Он хотел отдать меня под папский суд.

Заремба протяжно присвистнул.

– Так между вами и братом-милостынником – отнюдь не любовь, а? А вы знали, что он здесь? В Аквизгране?

Я не знал, и информация эта не улучшила мое настроение.

– Он нынче важная птица, – добавил воевода, что еще меньше пришлось мне по вкусу.

Подумать только, я ведь однажды мог совершенно безнаказанно убить Сфорцу! И теперь жалел о своей кротости. – Однако вернемся к интересующим нас вещам, вот только сперва давайте выпьем, поскольку язык мой иссох, – на этот раз Заремба сам разлил вино в кубки, ибо слуга уже некоторое время как исчез за дверью. – Так, о чем это мы… – начал он, опрокинув напиток в глотку.

– Чего касалось следствие? – напомнил я ему.

– Черной магии. Насколько знаю.

Наверняка он знал куда больше, чем готов был сказать.

Но не было никакого смысла напирать, поскольку Заремба не казался человеком, которого можно заставить сказать больше, чем он сам захочет.

– И еще одно, ваша милость: кто те три человека из окружения императора, которые, по-вашему, вели себя столь же странно, как и господин канцлер?

– Вам это ничего не даст, – пожал он плечами. – Их отослали в родовые имения, и, насколько я знаю, они живут там, укрытые от мира.