Ученица мертвой белки. Книга 2

В другой руке он держал нацеленный в туман пистолет.

К тому времени кладбище начисто заволокла белая пелена. Седые змейки уже опоясали нижний ярус усыпальницы, в пустынной туманности торчал пик пирамиды во всей своей монументальной нелепости. Невольным гостям колдовского могильника приходилось стоять и смотреть, как мутный свет извлекает из туманного сгустка темные тени.

Когда вытесненные из мглы тени обрели четкие контуры – вдвое выше человеческого роста, в безразмерных балахонах, с закрытыми капюшонами лицами, они, подобно двум маятникам, синхронно раскачались в воздухе, не касаясь земли, и Охотник взвел курок, поочередно перемещая прицел с одной фигуры на другую.

С приближением теней в воздухе повеяло землистой сыростью. Вслед за запахом воздух сотряс громогласный утробный звук, идущий словно из-под земли. Охотник привык действовать, полагаясь на инстинкт, что безошибочно сигнализировал об опасности. Охватив собою все пространство могильника, глас соединился с резким хлопком выстрела.

Сначала один, за ним тотчас последовал другой. Обе пули попали в цель, и обе прошли насквозь, окончив полет у двух безымянных могильных плит. Тени не пали ниц, не исчезли, а нависли двумя черными тучами над головами незваных пришлых, и тяжелый загробный глас обратился в речь:

– Никто не смеет безнаказанно вторгаться на территорию смерти! Все на этой земле – мертвое иль живое – есть ее одной достояние!

– Мы не по своей воле очутились здесь! – затараторила Янка, а извилины в голове уже выстраивали очередную ложь.

– Замолчи! – сурово перебил Охотник. Он выступил вперед, заслонив собой девушку. – Почтенные хозяева, что сделать, чтобы вы позволили нам уйти?

– Гляди, Казимир, герой собирается договориться со смертью! – заговорила другая тень в балахоне, доселе хранившая молчание. – Смерти нужен откуп. Кровь, человеческая кровь, герой!

– Я готов! Возьмите мою! И… я не герой. Я Охотник.

Теперь слышны были оба голоса. Раскатистый смех, казалось, сотряс могильные плиты.

И виделось, будто там, за непроницаемой завесой тумана, мертвые встают из могил на зов хозяйки – смерти.

– Твоя кровь ничего не стоит, Охотник!

– Сто…ит!.. – протяжно отзывалось эхо от гранита надгробий.

– Ее кровь подойдет! – насмеявшись, произнесла тень по имени Казимир.

Янка ощутила ком в районе солнечного сплетения, он застыл, одеревенел, перекрыв дыхание. Пальцы судорожно вцепились в косуху Охотника. Глаза отказывались видеть.