Святой сатана

В первых рядах, имея законное преимущество над другими, стояли бледные, насмерть перепуганные родственники Марии Хлоповой и пристроившийся к ним сбоку угрюмый устюжский воевода, нервно теребивший свою стриженную лопатой бороду.

Отец Феона, сопровождаемый заспанным Маврикием, неспешным шагом направился прямиком к Стромилову.

– Доброго здоровья, Юрий Яковлевич! – раскланялся монах. – Смотрю, и ты здесь?

– А где мне еще быть? – скривился воевода в подобии улыбки и тоскливо посмотрел на безоблачное небо.

Феона с прищуром посмотрел на собеседника и как бы между прочим поправил:

– Бывшая.

– Как знать? Жадной собаке много надо! – многозначительно пожал плечами Стромилов и отвернулся, не проявляя желания к дальнейшему разговору.

Монах, напротив, обнаружил присущую ему настойчивость.

– Заезжал к тебе перед Вечерней. Не застал. А Касим за ворота не пустил, жаловался на шайтана в доме!

– Чудит нехристь! – натянуто улыбнулся Стромилов. – Старый стал, несет всякую ересь.

– Хотел рассказать, что на восьмой версте старого Кичменгского шляха нашли мы с Маврикием трех зарезанных поляков. Еще двое живых ушли лесом. Судя по всему, направились в сторону Шиленги… Понимаю так – хотят убраться из Устюга.

– Знаю о том. Казачки с утра по следу идут, – раздраженно произнес воевода и тут же прикусил язык, но поздно. Феона встрепенулся и впился глазами в Стромилова.

– Откуда знаешь?

– Сорока на хвосте принесла, – нехотя ответил воевода, стараясь не смотреть на собеседника.

– Понятно, – усмехнулся монах, – не та ли это сорока, у которой шитая жемчугом корона на шапке?[27 - Внешнее отличие старших офицеров («начальных людей»).]

Феона раскрыл ладонь. На ней лежало несколько крупных белых жемчужин.

– Это чего? – спросил Стромилов, скосив взгляд на жемчуг.

– Подобрал на месте побоища, – ответил монах, протягивая находку воеводе.

– Возьми вот! Будет желание, узнай у «шайтана», не его ли, часом, пропажа?

Стромилов вдруг побронзовел, как печеный лук, и, натужно засопев, испепелил Феону гневным взглядом.

– Вот скажи мне, отец Феона, как это тебе удается?

– Что именно?

– Во все засунуть свой нос! Мне вот любопытно!

– Не обижайся, Юрий Яковлевич, – улыбнулся монах, примирительно положив ладонь на запястье руки собеседника.

– Просто подумай. У них всего две лошади, обе сильно нагруженные.