Святой сатана

Едут к тебе порученцы царские, девице чин возвращать.

– А чего ко мне?

Стромилов выглядел обескураженным и слегка оробевшим. Очевидно, что новость застала его врасплох. Проестев огляделся и утомленно махнул рукой.

– Ехали в Нижний, да свернули, узнав, что Хлопова на богомолье в Устюге. Обошел их за Никольском по лесным стежкам.

Стромилов посчитал в уме и сокрушенно пробормотал, теребя бороду:

– Так это рядом совсем!

– Думаю, дня через два жди гостей, – согласно кивнул Проестев и бросил сердитый взгляд на Стромилова.

 – К слову сказать, знаешь ли ты, воевода, что у тебя под городом поляки разбойничают? Едва живым от них ушел!

– Ишь ты! – с деланым участием покачал головой Стромилов. – В прошлом году, под зиму, казалось, всех кончили?

– Выходит, не всех, – резко перебил Проестев, – пятеро их было! Троих я положил, двое остались!

– Нешто троих? – В голосе воеводы послышалось искреннее уважение к собеседнику. – Тотчас распоряжусь облаву устроить! От меня не уйдут!

– Ладно, не суть, – досадливо отмахнулся начальник Земского приказа, – расскажи про Хлопову! Только подробно, не упуская мелочи!

– А чего рассказывать-то, Степан Матвеевич? – Стромилов помялся, подбирая слова.

 – Приехали третьего дня. Как ссыльных поместил у себя в гостевой половине, под надзор. Все хорошо было до сего дня. А сегодня вдруг упала в горнице, и дух из нее вон!

– Подробнее, воевода, – раздраженно повысил голос Проестев, – подробнее, с кем была, что делала, кто заходил?

Стромилов почесал затылок, вспоминая.

– С дворовыми девками сидела, вышивала. Приходила ключница, принесла пряники с пастилой, которые Мария Ивановна любит без памяти. Потом доктор, государем присланный, заходил. Принес шкалик с микстурой. Он его каждый день носит. Да еще старуха Балабошка тайком заглядывала.

– Кто такая?

– Знахарка местная, – Стромилов немного смутился, – сам не проверял, но люди говорят, хорошо чечуй заговаривает[25 - Геморрой.].

– Понятно.

Проестев на мгновенье задумался, уставившись в крашеные доски пола.

Мысли его были проворны, а решения стремительными.

– Расскажи мне про доктора?

– Да чего рассказывать? Обычный немец, только, сволочь, горбатый.

– Ты хоть бумаги его видел? Подорожную, врачебные аттестации, кто выдал, когда?

– Обижаешь, Степан Матвеевич, первым делом проверил! Подорожную подписывал дьяк аптекарского приказа Вьялица Потемкин. Я его руку еще по Москве помню. С остальными бумагами тоже все в порядке.