Святой сатана

В его глазах застыл немой вопрос: «Как, отче? Откуда?»

Феона не стал мучить послушника догадками и пояснил:

– В самом низу живота, спереди, где начинается бедро, находится крупный кровеносный сосуд, или, как называл его Эрасистрат из Кеоса[16 - Греческий врач. Внук Аристотеля. (304 – 250 до н. э.).], артерия. Если ее пробить, кровь будет бить фонтаном, и остановить этот поток уже не получится. Не успеешь трижды прочитать «Отче наш», как человек богу душу отдаст. А теперь осмотрись вокруг. Здесь кровью забрызгано все на сажень в высоту.

Маврикий шмыгнул носом и кивнул головой. Спросил робко:

– А что потом было, отец Феона?

– Потом? Какой-то тучный человек на крупной и сильной лошади попытался свалить противника, но вместо этого сам оказался на земле.

Монах показал рукой на примятую траву и поломанные кусты можжевельника.

– Тут произошла короткая схватка. Толстяк был ранен, а наш герой вскочил на лошадь и ускакал! Погони не было. Стрельнули пару раз в спину, не попали, на том и успокоились.

Маврикий стоял грустный и задумчивый.

– Как просто, когда тебе объяснят! Желал бы я тоже все понимать!

– Кто знает, друг мой, какой замысел вынашивает по отношению к тебе Господь? Но, полагаю, он намного превосходит твои желания!

Маврикий с благодарностью посмотрел на учителя и хотел что-то ответить, но неожиданно изменился в лице от новой мысли, пришедшей в голову.

– А убитые где? Неужто тела с собой забрали, отче?

– Хороший вопрос! – согласился Феона, цепким взглядом высматривая что-то в траве.

– Разбойникам трупы без надобности. Лишняя обуза.

От места побоища в сторону небольшого лесного оврага тянулась едва различимая дорожка из примятой травы, перепачканной кровью.

– Пошли! – кивнул монах послушнику и решительно направился в сторону оврага.

Хмурый Маврикий, превозмогая обычную робость, возникавшую у него при виде покойников, тем не менее двинулся следом, при этом то ли досадливо причитая, то ли бормоча душеспасительные молитвы.

Глава пятая

Лесной овражек, к которому подошли иноки, представлял собой яму-промоину, возникшую от весенних проливных дождей между оголенных корней столетних кряжистых сосен. Размер овраг имел небольшой, не более сажени во все стороны. Его прикрывала гора недавно срубленного лапника, небрежно набросанного сверху того, что уже начало издавать сладковатый запах трупного разложения, привлекая к себе полчища огромных, как трутни, навозных мух.