Слуга Божий

– «Хорошо»? Сколько же?

– Сто крон задатка, – сказал он. – А если вытащите моего сына из тюрьмы, добавлю тысячу. Ну, пусть даже – полторы тысячи.

Это было воистину королевской наградой. За полторы тысячи крон большинство обитателей нашей прекрасной Империи зарезали бы собственную мать, а в качестве премии добавили бы нашинкованного вместе с остальной родней отца. Но размер награды свидетельствовал также о том, что Клингбайль считал задание неимоверно трудным и – кто знает, – может, даже опасным.

– Дайте мне время до утра, – сказал я. – Подумаю над вашим щедрым предложением.

– Завтра утром? – Он пожал плечами. – Завтра утром я пойду с этим к вашему приятелю. – Клингбайль кивнул на зал, где Вагнер как раз отбивал полуобглоданной костью ритм по столешнице.

– Дадите двести залога, когда появлюсь в Регенвальде, – решился я, поскольку, во-первых, кроны не росли на деревьях, а во-вторых, я любил непростые задачи. – Или – вольному воля. – Я глянул на Вагнера, который как раз ткнулся мордой в миску с подливкой.

– Принято, мастер Маддердин. – Он протянул ладонь, а я ее пожал.

– Ах да, как же зовут вашего врага?

– Гриффо Фрагенштайн.

– А сына?

– Захария.

– Ладно. А теперь – условимся. Я не знаю вас, и мы не разговаривали. Постараюсь приехать в Регенвальд с официальной миссией – если получу разрешение Инквизиториума. Тогда выплатите мне задаток. Если же не появлюсь в течение недели, ищите кого-нибудь другого.

– Да будет так, – согласился он, после чего, не сказав уже ни слова на прощанье, кивнул.

* * *

Клингбайль не стал возвращаться в пиршественный зал, а вышел на улицу. Была это достойная похвалы осторожность, ведь чем меньше людей увидят нас вместе, тем лучше.

Пир продолжался до самого рассвета. Когда мы возвращались к себе, нежно-розовая заря уже заглядывала в окошки. Я усмехнулся напоследок Вагнеру и, приобняв двух девок, скрылся за дверьми комнаты. Однако спокойно провести время мне не удалось.

– Ах ты сука проклятая! Убью! – верещал кто-то, и я отчетливо различил искаженный злостью и алкоголем голос Вагнера.

– Девочки, перерыв, – велел я. Выскочил из кровати и набросил плащ на голое тело. Отворил дверь, вышел в коридор.