Слуга Божий

Я мог только искренне удивляться силе его духа, что позволила вынести все страдания.

Я оставил его вымотанным разговором и знал, что должен найти ответы на несколько вопросов. И главнейший из них звучал так: отчего Фрагенштайн не приказал казнить убийцу своей сестры? Отчего так истово старался сохранить ему жизнь?

* * *

Я и не думал рассказывать старому Клингбайлю то, что услышал. Когда придет время – узнает обо всем. Пока я раскрыл лишь, что Фрагенштайну будет вынесено официальное обвинение от лица Святого Официума.

– Мне нужны люди, – сказал я. – Могу послать за моими товарищами в Равенсбург, однако предпочел бы решить все быстро. Еще сегодня.

– Но вы ведь инквизитор.

– Верно. И если сумеете рассказать, как мне пробраться в дом Гриффо и победить его стражу, я, несомненно, воспользуюсь вашим советом. Мне потребуются несколько человек с молотами и ломами. Я видел двери усадьбы Фрагенштайнов и не хотел бы провести под ними всю ночь, взывая, дабы мне отворили. А Гриффо способен на все. Убежит не колеблясь, но так же без колебаний убьет меня – если только дам ему такой шанс.

Клингбайль покивал.

– Я заметил, что вы подняли цену. Но я человек честный и люблю своего сына. Поэтому дам столько, сколько вы просите. Хотя… – Он чуть повысил голос: – Мог бы уже и ничего не давать, верно?

Я задумался над его словами. После всего, что стало мне известно, я был связан долгом инквизитора: не мог выехать из города, не допросив брата Паулины и не завершив расследования.

– Могли бы, – кивнул я.

– Вы получите свои деньги, – пообещал он. – А те дополнительные пятьсот крон – моя награда за голову Гриффо.

– Ее вы не получите.

– Я – нет. Но мне будет достаточно самой мысли, что вы занимаетесь им с характерной для Святого Официума старательностью. – Он усмехнулся мечтательно. – Ах, я дам вам даже кое-что более ценное, нежели деньги, господин Маддердин. Дам вам письма к моим партнерам по делам, чтобы с этого момента они знали – вы друг друзей.

– Это весьма щедрая награда, – сказал я. – Следует признаться, что с вами приятно иметь дело, господин Клингбайль.

– Но помните об одном, господин Маддердин. Не меняйте правил во время игры. Вы еще молоды, и я прощу вам запальчивость при торговле. Но уж поверьте: наиважнейшее сокровище, которое только может быть на свете, – это доверие. Как только станет известно, что вы злоупотребляете им, – утратите все.