Молот ведьм

Говорили, что ты человек, сила которого сравнима лишь с твоей же решительностью, и что нет равных тебе в преследовании дьявола и его приспешников.

– Льстят, – сказал я, ибо был глух к лести. Хотя… Настолько вежливые слова всегда щекочут сердечко.

Ничто так, как первоначальное безразличие, не повышает сумму, с которой клиент готов расстаться в обмен на услугу. А за душой у вдовы купца зерном наверняка имелось кое-что посерьезней вдовьего грошика. И пусть одежда ее не соответствовала моим надеждам, но доводилось мне видеть и княжон, что одевались, будто нищенки.

– Я не богата, – сказала она, а я пожал плечами. Ну почему бы клиентам не придумать другую песенку? – Однако я в состоянии немного заплатить за небольшую услугу.

«Будь услуга действительно небольшой, ты не искала бы встречи со мной. А будь ты красивой, нашелся бы и другой способ меня отблагодарить», – подумал я, но не сказал ни слова. Минуту-другую смотрел на нее в молчании.

– Говори, – молвил наконец. – Как раз нынче у меня нет дел.

Будь Верма Риксдорф красивой молодой девушкой, я предложил бы ей кубок вина, но поскольку выглядела она так, как выглядела, мне даже не хотелось подниматься с постели.

– У меня есть сестра, что живет в Гевихте, в сорока милях на север от Хеза, – начала она. – Это маленький городок, а сестра переехала туда, когда вышла замуж за торговца скотом Туреля Воснитца, и надо сказать, противу воли родных, поскольку…

Я вскинул руку:

– Нет нужды рассказывать мне историю твоей семьи.

Верма Риксдорф сжала губы, но ничего не ответила.

– Будет и увлекательно, обещаю, – сказала наконец.

– Ну, если обещаешь… – Я кивнул, чтобы продолжала.

– Сестра воспитывает восьмилетнего сына. И рассказала мне, что у ребенка есть определенные… – Она замолчала, не зная, что сказать, и нервно сжала руки. – Можно мне кубок вина?

Я указал на столик с кувшином и двумя грязными кубками.

– А вы, мастер? – спросила и, не дожидаясь ответа, наполнила второй кубок. Подала его мне.

Снова уселась на табурет и взглянула себе под ноги, поскольку наступила на лежавшую на полу книгу. Были это «Триста ночей султана Алифа», куда как небезынтересная вещица, которую я получил от моего приятеля, печатного мастера Мактоберта. Я снова увидел, как она покраснела.