Якса. Царство железных слез

Отвечаете головами, если Венеда сбежит! За работу!

– А не стоит их – огненными стрелами? – предложил Тормас, видный мужчина в чешуйчатом панцире, в шишаке с рогами и в юфтевых сапогах с плоской подошвой. – Зажечь стрехи, встать у ворот и внезапно ударить: ведь придется же им когда-нибудь выйти.

– Великий каган послал тебя со мной как пса или сокола, для выслеживания и охоты, – буркнул Булксу. – А потому – не выходи из рядов воинов, чтобы тебя не покарали и не взяли на аркан. А если ищешь совета, то возьми мешок, который висит на луке моего седла, и принеси его сюда.

Мигом!

Тормас кивнул, схватил кожаный мешок, подошел.

– Развяжи ремни.

Хунгур выполнил приказание. Лицо его чуть изменилось, когда он увидел изрезанную, окровавленную голову Милоша.

– Положи его вон там, – Булксу указал на пенек от срубленного дерева. – И отойди.

Тормас выполнил и это приказание – пожалуй, слишком поспешно. И тогда Булксу выхватил из ножен ханджар, украшенный костяной головой коня, подступил к пеньку, поднял оружие и сильно уколол голову в правую щеку.

Раздался стон, тихий, но болезненный. Хриплый. Тормас подпрыгнул, отступил, схватился за тотем с головой козла, который носил подвешенным на поясе.

– Душа предателя, – сказал Булксу, – проклятая и заклятая. Говори, что мне делать. Мы в Дружице. Засовы опущены, юрта охраняема. Как нам войти внутрь? Говори, советуй! Думай!

Голова молчала, а может, бормотала что-то по-своему. Тишина.

Булксу дернул нагайку. И щелкнул, хлестнул так, что заплетенный твердый кончик ее пал на голову Милоша, прорезал кожу на виске, опрокинул с пенька.

Крик, который раздался, был ужасен и слаб, словно жалоба призрака. Потом слышались только стоны.

Булксу ткнул нагайкой в Тормаса.

– И как ты его положил, глупец! – заворчал он. – Подними, держи и не пугайся! Будет больно! – крикнул Булксу, когда брат жены поднял останки Милоша. – Будешь страдать, а я выдавлю из тебя все, что ты знаешь. Говори, как нам попасть в Дружицу!

– Не уйдет от вас никто, кто во дворе сидит.

Подойдите близко-близенько. И кричите – слугам, невольникам. К ним кричите, говорите… – Булксу наклонился низко, так низко, как сумел, снял колпак, взял Тормаса за руку, приставив ухо к самым окровавленным губам. И слушал, слушал, слушал… Вдруг вскрикнул, дернулся, оторвал от себя останки, встряхнул. Голова укусила его – на ухе остался красный, окровавленный след!

– Проклятый аджем, шайтан, разбойник! – крикнул кочевник.