Якса. Царство железных слез

Погладил потемневший череп, поднял сжатый кулак, из которого на зубы трупа упало несколько темных капель.

Потом стрыгон положил останки в могилу: медленно, осторожно, словно мать, кладущая ребенка спать. Подскочил к трупу Самко, отрывая кости и жилы, с яростью рвал жертву, выхватывая лучшие куски. Потом наклонился над второй ямой, вынул новые останки, которые наверняка много лет тому назад были человеком. Клал трупу меж зубов куски человеческого мяса. Кормил мертвеца телом Самко, вливал ему меж зубов свежую кровь.

И вдруг завыл, протяжно, пронзительно, высылая в Пустую Ночь слова жалобы, песни. Они звучали в голове у Грота как хорал, как песнопение.

О-о-т черных врат иду, от белого инея,

От руин, где рыдает душа моя,

Где бьется во мраке, в грудь стучит.

Вижу, как рвут тела моих деток

Призраки вурдалаков жутких,

Реки крови, пьяные, проливают,

По борам бродят Стурмира стражи

Цепью сковали душу мою, женину

В проклятый вар погружая…

Ах, когда ж наступит муки конец…

Грот уже все понял.

Он отступил, потому что не мог на это смотреть. Скрылся во мраке, меж вековыми деревьями, исчез, растворился во тьме, словно это он был призраком.

8

Грота схватили, едва он вышел из-за деревьев. Услышал шелест листвы за спиной, ритмичные удары в мягкий подлесок, словно бежало стадо оленей. Вместо того чтобы свернуть, поискать укрытия, он просто стиснул зубы и побежал.

Недалеко.

Петля как змея упала ему на шею. Сперва инок думал, что это стрыга, леший, боровой или другой какой лесной бес. Хватался за Знак, искал под плащом, но прежде чем вынул – петля придушила его, потянула на землю. Он проехался по грязи и корням, схватился за веревку, но не сумел ее сорвать.

А потом скорее почувствовал, чем увидел две уродливые волосатые фигуры. Всадников в рогатых шлемах и шапках. В ноздри ему ударил – сквозь влажный запах леса – смрад хунгуров. Он попытался встать, но сразу же упал на колени.

Из-за всего случившегося он о них забыл. А теперь – вот что случилось! Они напали, словно волки. Один то и дело дергал за веревку, привязанную к шее инока. Второй приложил ему к груди короткое острое копье. Был и третий, кружил где-то позади, взгляд Грота следил за странно выгнутым луком в его руках и за стрелой, уже наложенной на тетиву. Но та еще не была натянута. К счастью.

Удар в голову снова бросил Грота на землю.