Якса. Бес идет за мной

 – Нужен был тут раньше. Нынче можешь только помочь положить в землю тех, кто погиб жестокой смертью.

– Я тут не для того, чтобы хоронить покойников, но чтобы делать ими врагов. И у меня нет времени, брат… как там тебя звать.

– И я тут не для болтовни. Но догадываюсь, кого ты ищешь. Хочешь узнать – покажи, что копать умеешь не хуже, чем махать мечом.

– Ты меня оскорбляешь!

– Нет у меня на такое времени… господин. – Монах снова принялся копать. Яростно вбивал окованный кол в землю, желая перерубить упрямый корень.

Чамбор не решил, будет он угрожать или просить, когда Носач прошел мимо и соскочил в яму, взяв кол из рук пустынника. Яростно воткнул тот в землю и вопросительно взглянул на рыцаря.

Тогда юноша расстегнул пояс с мечом и отложил на траву шлем. Стал помогать слуге. Еще поднял голову, взглянул на двух оставшихся стражников.

– Расседлайте коней! – приказал.

Они быстро выкопали яму, перетянули в нее тела, отмеченные, как теперь разглядел Чамбор, ранами от хунгурских стрел.

Не было. Закапывать тела он оставил Носача и пустынника. Ждал со склоненной головой, пока последний отчитает молитвы и увлажнит кровью свежеутоптанную землю на могиле.

– Как я говорил, у меня немного времени, брат, – напомнил глухо.

– Венеда, госпожа в Дружичах, мертва.

– А Якса, маленький сын Милоша?

– Мертвы также Пелка и брат его отца. Погиб в бою Фулько Змей, которому наш настоятель поверил опеку над вдовой. Убит был и Хинча из Бзуры, человек, который позже ее охранял.

– А малый сын?!

– Не знаю, что с Яксой. Может, его забрали хунгуры. Мы не нашли тела на могильнике столемов, где он прятался с матерью и рыцарями. Ничего не знаем, но, если он в руках орды, ему не будет хорошо.

– Проклятье! Проклятущее проклятье! Что тут случилось?

– В Дружице вспыхнул бунт, когда не стало господина, короля, кастеляна, войского, и остались одни иноки, женщины да старики.

– Что с вдовой?

– Убежала с Яксой в сумятице, что поднялась. А потом хунгуры сожгли село и вырезали всех, кого достали. Недолго подданные радовались свободе. Но они уже в бездне. Мы похоронили их, прежде чем встанут, чтобы выть стрыгонами.