Якса. Бес идет за мной

И привезенное сюда через месяцы и годы, заботливо поливаемое и кормленное, чтобы пустило оно корни в чужом краю.

Прибитые к серой коре, на обрубках ветвей висели оружие и доспехи – виднелись останки людей в золоте и багрянце. Скорченные, высушенные солнцем и ветром. Приносимые в жертву божеству хунгуров веками и эонами.

Лазарь упал на колени и услышал свист. А потом, впервые за много дней, почувствовал облегчение.

– Господин! Господин! – застонал Ольдрих, бросаясь к голове короля, что скатилась на стоптанную траву.

Хунгурские стражники шагнули к нему, но остановились, потому что войсковой лишь схватил и поднял голову Лазаря. Уселся с подогнутыми ногами, положив ее в подол, а потом прижал кровавящую и бледную к своей.

– Я поклялся Праотцу, – сказал печально, – что где будет голова Лазаря, там ляжет и моя.

Склонился, держа печальные останки в руках, вытянул шею, прикрыл глаза, а Тоорул подал знак:

– Служи кагану после смерти!

Свистнул кривой клинок, раздался стук, глухой удар, когда две головы встретились на окровавленной земле.

И вдруг с глухим стуком к ним присоединилась третья. Куда более окровавленная и порубленная. Голова Милоша.

– Вот они, господин, – сказал Горд, заместитель старого, а нынче нового кагана. – Головы сильнейших врагов твоих. Что сделать с ними?

– Принесите в жертву Древу, – проворчал каган. – Пусть оживит и выкормит их. Лазаря и его слугу – пусть оплетет животворными корнями.

– А этого? – Гвардеец поднял голову Милоша.

– Этого – нет. Его… посадите. Пусть цветет. Он еще нам пригодится.

* * *

Мало было милосердия на Рябом поле. Те, кто сбежал в самом начале, прежде, чем Лазарь попал в руки хунгуров, прежде, чем пало прекрасное и гордое знамя королевства, еще имели шанс. Рыцари, что пошли в бой последними, закончили тем, что их окружили, рубили, пробивали стрелами. Целые отряды пеших воинов шли между конскими задами и боками с рогатинами в руках. Выбивали лендичей из седел. Добивали лежащих либо ползающих между трупами раненых, сброшенных с коня, изо всех сил лупя палицами или железными молотами.

Раз, раз, с размаху, двумя руками, так что брызгала кровь, а тело, покрытое панцирем, доспехом или стеганкой, переставало трепетать. Пока не разойдутся швы шишака, не разломится грубо кованное железо шлема, не разобьется напополам щит; пока не падет вознесенная рука с мечом или топором.

Битва затихала. Кто-то сдавался, улучив лишь момент или чуть больше.