Иные песни

Часть сидела в траве, средь раскидистых корней драконьих дерев, несколько пар, погруженные в ласки, перестали даже обращать внимание на окружающих, – но большая часть стояла в широком кругу в центре поляны, где один обнаженный с ножом в горсти гонял другого обнаженного с ножом. Кольцо красных лампионов висело над их головами.

Зенон с Авелем протолкались в первый ряд, Зенон выхватил по дороге у проходившего дулоса кубок с вином.

– Ха! Я знал! Мышиное сердце! – Сплюнув с отвращением, он вытянул в сторону убегающего поножовщика руку с выставленными в жесте Отвернутых Рогов пальцами.

Авель увидел, что и остальные повторяют тот же жест. Голоса проклинали трусость Гая и подгоняли Аксиндера, чтобы добрался, наконец, до соперника. Авель отчаянно затянулся табачным дымом, но это уже не помогало.

Противники носились по кругу, как видно, так продолжалось уже долго, они скорее плелись, чем бежали, Аксиндер орал на Гая, размахивал ножом, красный с лица, Гай оглядывался через плечо.

И тут Гай споткнулся и упал на одного из зрителей; тот оттолкнул его, и Гай опрокинулся на спину. Аксиндер подскочил – сейчас он его убьет, подумал Авель, – Гай отшвырнул нож в сторону, и Аксиндер поставил ногу ему на грудь. Оба тяжело дышали.

Толпа начала скандировать одно слово:

– Клятва! Клятва! Клятва! – Форма ситуации была столь сильна, что Авель и оглянуться не успел, как сам уже принялся выкрикивать это желание, все должно исполниться, такова очевидность: – Клятва! Клятва!

Аксиндер придвинул грязную ногу к губам побежденного.

– Аксиндер! Аксиндер! Аксиндер! – скандировала толпа, Авель с ней вместе.

К Аксиндеру подбежали две девушки, начались обжимания и поцелуйчики, Аксиндер, лучащийся триумфом, возносил вверх чистый клинок будто некий трофей; кто-то вручил ему бокал вина, он вылил его себе на голову.

Гай отполз за круг света от красных лампионов.

– Ну ладно, – пробормотал Зенон и отдал Авелю пустой кубок. – Герман здесь. Пока не разошлись.

И прежде чем Авель уразумел значение его слов, сын эстле Летиции Лотте выступил на середину поляны и трижды хлопнул в ладоши.

– А сейчас! – закричал он.