Звездолёт «Серёга»

– Жмоты, – огорчённо протянул Саня, жадно провожая взглядом пирожок с джемом, исчезнувший в Гришкиной пасти.

– Ладно, чего мы торчим тут? – я кивнул Сане: – Идти-то можешь?

– Легко! – заявил он и пошатнулся.

Мы подхватили бедолагу с двух сторон и повели к выходу из ангара.

– Да ладно вам, – пытался отбиться от наших объятий Саня, но протестовал он вяло, исключительно из здоровой мужской показухи.

Через весь коридор мы тащить его, конечно, не стали, доплелись до ближайшей казармы и уложили на первую же койку.

– А бульончик… – пробормотал Саня и тут же вырубился.

* * *

Продрых Саня целых шестнадцать часов. Мы с Гришкой дежурили рядом, сидя на соседней койке и азартно шлёпали замусоленными картами по солдатскому одеялу из синтетической шерсти.

– Пирожки, – вдруг сказал Саня, открыл глаза и сел на кровати, с удивлением оглядываясь по сторонам. Взгляд его синих глаз из мутного становился всё более разумным и, обнаружив нас, он окончательно проснулся и ткнул по очереди пальцем: – Ванька.

– Как самочувствие? – вместо приветствия спросил я.

Саня почесал затылок, задумался будто прислушиваясь к организму, а потом коротко ответил:

– Жрать хочется.

– Пациент здоров, – констатировал Гришка.

– Давай тогда в душ, а потом на кухню, – определил я распорядок дня на ближайшие несколько часов, – там и поболтаем за едой.

Гришка яростно закивал, а Саня смущенно принюхался:

– С ванной в катере проблема.

Через час, чистый, свежевыбритый и одетый в новенький армейский комбинезон, Саня, сидя у нас на кухне, жалобно ныл, провожая голодным взглядом многослойный бутерброд, исчезавший в зубастой пасти Гришки:

– Ну хоть кусочек дайте, злодеи! Ну что это за еда для здорового мужика – бульон?!

– Потерпи, Сань, – в сотый раз сказал я.

– Изверг ты, Ванька! – взвыл Саня. – Замолчи, а то укушу от голодного и буйного помешательства моих и так многострадальных мозгов! И ты, Гришка, ну не чавкай ты так вызывающе, паразит зелёный!

Гришка ухмыльнулся, показал Сане длинный язык, помахал очередным бутербродом в воздухе, демонстративно обнюхал его и, запихнув целиком в пасть, снова громко зачавкал.

– Гады, – обреченно сказал Саня и протянул мне пустую чашку для добавки.