Сын Кощея

 – А ты, Сократ, назначен управлять им на жаловании, верно? И судя по всему, управлять тебе надоело, раз ты допустил такое в своей работе. Хотя, мелькает у меня мысль, что ты вовсе и не на нас работаешь, а на врагов наших.

– Реально, босс? – удивился Аристофан.

– Сам посуди, – пожал я плечами, – сунули Сократу какие-нибудь обиженные поляки или недобитые хазары золотишка, а он и давай тут у нас вредительством заниматься. Другого объяснения его действиям я не вижу.

– Прямо вот вредительством, внучек? – подыграл мне дед.

– Пьянь на площади валяется, – стал я загибать пальцы, – опять же пьяная драка прямо во дворе нашего казённого заведения, котику нашему прямо в кабаке во время драки хвост повредили, ну и подстрекательство несознательных граждан к незапланированным гонкам на мамонтах, что привело к порче государственного имущества. И это – только то, что я сам лично видел и узнал, а если копнуть глубже, народ поспрашивать…

– Вредитель и есть! – припечатал дед. – А со шпиёнами и диверсантами у нас разговор короткий!

– Стечение обстоятельств! – завопил Сократ.

– Ты серьёзно? – удивился я. – Или просто придуриваешься, как обычно?

Он внимательно посмотрел на меня и вздохнул:

– Придуриваюсь, Фёдор Васильевич. Я всё исправлю и выплачу компенсацию городу и казне и оплачу любые штрафы. Прошу прощения, Фёдор Васильевич, действительно, будто помутнение какое-то нашло.

– В последний раз я тебя прощаю, понял?

– А мозги от помутнения я ему всё-таки прочищу сейчас, босс, – заявил Аристофан.

Я с удовольствием поглядел, как Сократа волокут на кухню за санкциями и повернулся к Ивану:

– Вот, скажи, Вань, какого лешего вы с Сидором склоку развели из-за оплаты за ремонт ворот? Неужели Сократу, как подстрекателю, не догадались счёт выставить?

– Не догадались, – полез он пятернёй в затылок.

– Иди, Вань, не буду тебя задерживать, дел-то у тебя, небось, много, – и я злорадно ухмыльнулся. – А закончить их к утру надо!

– Ага, – пробасил Губернатор и рванул к выходу.

– Федя, внучек, – позвал меня дед из глубины зала, – иди сюда, голубь ты наш сизокрылый, но неимоверно гордый и грозный. Тут людишки к тебе дело имеют.