Сын Кощея

Доберманчик сразу же умотал знакомиться с окрестностями, а я в нетерпении подпрыгивал на скамейке пока тётка насыщалась, а когда Михалыч перешёл наконец к десерту, выпалил:

– А вы к нам как попали, тёть Ягут? Тоже в отпуск?

– А чего нет? – пожала она могучими плечами. – Присмотреть за тобой, хорошо ли кушаешь. Да и по своему Михалычу дюжеть соскучилась. А что, нельзя?

– Очень даже можно! Здорово, тёть Ягут! А как вас Кощей отпустил при такой-то нехватке сотрудников?

– От я ему нужна, – хмыкнула она.

– Сбежали? – хихикнул я. – Прогул, однако, тёть Ягут. А Агриппина Падловна?

– А она всю ночь ведомости какие-то да прочие бумажки составляла, – хохотнула тётка, – а утром царю нашему их и притащила на подпись. А там стопка бумаг, Федь, с моего Михалыча высотой. Кощей как увидел, так взвыл почище Волчка нашего, да и исчез в облачке колдунском. А Граппа фигой во все стороны потыкала, да тут же первого попавшегося беса и отловила и вот мы тут.

– Здорово… А что у нас нового в городе? И во Дворце?

– Ну-у-у… – она задумчиво покрутила в пальцах баранку, а потом вдруг хлопнула себя по лбу и выудила откуда-то из глубин платья шкатулку. – Вот! Чуть не забыла!

Из шкатулки тут же вылетели Мировид с Лиховидом Ростиславовичем.

– Эх, ёшки-матрёшки! – заорал Мировид. – А где Тишка да Гришка? Михалыч, а твои мальцы гулять выйдут?

– Чешите, – махнул рукой дед.

– Лиховид Ростиславович? – повернулся я к древнему колдуну.

– Хорошо тут у тебя, Федька, – довольно потянулся он. – Воздух чистый и дышится легко.

– В смысле «дышится»? Вы же призрак! Забыли, да? – хихикнул я.

– В смысле, что чисто тут у вас от силы нашей колдунской, – погрозил он мне призрачным пальцем. – Во Дворце-то, да даже в городе всё ентой силой пропитанно, а уж от Кощеюшки ею несёт… – он поёжился. – Бр-р-р! Ажно мозги в трубочку свёртываются!

– Ясно.

– А в ентом вашем пруду, – он подмигнул мне, – девки голышом купаютси?

– Кто о чём, а Лиховид о девках, – проворчал Михалыч. – Слетай да узнаешь.

– Если силы шкатулки хватит… – задумался колдун, но тут же встрепенулся: – А ить возьму да проверю! А то вдруг все разбегутся по избам, обидно будет!

– Порхай, порхай, – снова проворчал дед.