Планета Крампус. Роман

Мы едем на фронт, к передовым позициям, где происходят жаркие боевые действия. И где нас ждут раненые бойцы… Но я вот что хочу сказать… По существу. Вагоны, что прицеплены к нашему поезду, не столь комфортны, как прочие пассажирские. Но там, тем не менее, есть нары, есть отхожие места и есть печурки… Хотя сейчас лето, и в них особой надобности нет… Но самое главное – в пути вы будете обеспечены довольно скромной, но горячей пищей. Просьба к вам: берегите оборудование вагонов. Не ломайте и не жгите построенные нары и перегородки.

Капитан, в сопровождении которого прибыла для отправки группа штрафников, слова не попросил, а повернувшись к капитану Грачику, вынул из полевой сумки объемный пакет и произнес довольно громко:

– А вот вам все сопроводительные документы: здесь весь списочный состав убывающих на фронт, здесь заключения трибуналов – кому куда и на сколько. То есть – кому штрафбат, кому штрафные роты… Кому на месяц, кому на два, а кому на все три.

Тот взял пакет и тут же передал его лейтенанту Одарееву со словами:

– Убери подальше. А сейчас делай поверку и в вагон. Пора выдвигаться.

– А вам, – повернулся капитан к Алексею, – вот эти документы. Вы их передадите подполковнику Смолякову – начальнику дивизионного отдела НКВД.

– Есть, передать документы подполковнику Смолякову, – взяв портфель, отрапортовал Алексей.

– И еще, – сказал капитан Грачик, вновь повернувшись лицом к шеренгам.

Попритихший, без былого удальства, Рябов сделал пару шагов вперед.

– Рядовой Рябов, объявляю вам два наряда вне очереди. Во-первых, за номер антихудожественной самодеятельности, во—вторых, за неуставное поведение в строю. Лейтенант Одареев, в случае, если эти два наряда не окажутся реализованными на пути следования группы до места, прошу передать командованию, в чье подчинение поступит рядовой Рябов, эти наложенные на него взыскания.

– Есть! – коротко ответил лейтенант.

И вот над пустынными путями Смычки разнеслись звуки поверки.

– Афанасьев… Я! Артюхов… Я! Бояринов… Я! Бабаян… Я! Карташов… Я!

Алексей, услышав эту фамилию, напрягся. «Да это же… – вдруг словно обожгла его память. – Да это же, похоже, он, тот самый охранник… Что с немцем тогда… Вот бедолага…». И, повернувшись в сторону шеренг, начал внимательно всматриваться в лица штрафников.