Террористы

Крыс от страха скатился с постели умирающего, пролетел полметра и шмякнулся об пол.

Снизу картина пеноизвержения показалась ему еще страшнее. При каждом вздохе Козлова поток возрастал, и скоро накрыл хозяина с головой.

Увидев над собой желтую лавину, свисающую с одеяла, Корсунский отбежал к двери. И вовремя, поскольку карниз пены рухнул на пол и пополз, заполняя собою пространство. Подействовал стиральный порошок «Домашняя радость».

Тщетно Крыс, пытаясь спастись, карабкался по двери. Когти скользили по мокрому дереву, он срывался.

Наконец, пена накрыла и Крыса.

Корсунский отчаянно сучил лапами, пытаясь создать над собою пространство, чтобы хоть не задохнуться сразу.

Божий свет проникал через пен, и Корсунский вспомнил, что такое уже было у него в пустыне Кара-Кум, на коллекторах орошения, где радушные туркмены пригласили посидеть внутри грота, за струями водопада, выпить и закусить шашлыком из запретной для мусульман свинятины.

Но в мыльной пене он задыхался от вони из-за тараканьей отравы, смешанной с порошком и утробными соками старика.

Наконец, Крыс услышал хлюпанье, пена раздвинулась, и в разломе показалось красное лицо Кондратия.

– Ильюха, ты жив?

От страха и беспомощности Корсунский забыл русский, а также английский, и запищал:

– Фьюить, фьюить!

Кондратий схватил зверька за шкирку, понес в ванну, прижал его уши пальцами и пустил воду.

Хотя это было в высшей степени унизительно, крыс не ерзал, не шевелил лапами, а лишь фыркал и пару раз чихнул. Дед вытер питомца, отнес в хлебницу и положил сушить под лампау. Сам же, матерясь и охая, принялся соскребать с пола грязную жижу, в которую превратилась осевшая пена, мыть дырявый линолеум.

При этом оба молчали. Крыс – из-за переживаний, что дед мог запросто увлечь его за собой в могилу.

В гнетущей тишине раздался его голос:

– Слышь, Ильюха, может я особенный? Если этой дряни в суп накапать, целый полк отравиться может. А мне хоть бы хны. Даже живот не болит… Разве что прихмелел.

– Видать, отрава просроченная, потеряла силу, – предположил Крыс.

Дворник вздохнул.

– На этикете написано, годности еще на месяц.