Террористы

Это событие никто не отменит, оно слишком серьезно!

Несмотря на сырость и прохладу, по лицу Каляева катил пот. Он то садился на край койки, то снова вскакивал.

За кованой дверью раздались шаги, лязгнул глазок, послышались голоса:

– С кем он, сука, разговаривает?

– Сам с собой. Сбрендил, наверное.

– А ты бы не сбрендил перед веревкой?

– Ох, ох!..

Шаги удалились, голоса стихли.

– Решайтесь, Иван Платонович, – в нетерпении произнес Ландо. – Линейное время неумолимо.

Каляев морщил лоб, растирал пальцами виски.

– Да, да!

– Хорошо, я рад!

– Об одном лишь умоляю! Никому не рассказывайте, что Янек Каляев испугался! Обещайте же! Вот теперь непременно обещайте! Иначе позову охрану, и пусть все летит вверх дном!

– Успокойтесь, я никому не расскажу, что вы трус.

Ландо раскрыл оба кулона, под крышками которых мелькнули разноцветные индикаторы над рядами кнопок.

– Поехали?

– А куда нам деваться!

– Прощай, каземат! – выкрикнул Янек в возбуждении.

Вслед за его словами стены раздвинулись, зашатались, растворяясь в затхлом воздухе.

Ни в камере смертников, ни после того, как он отправился в прошлое, Каляев не знал, что спаситель его – никакой не призрак, не маг и не факир. Что он изобретатель и военный летчик Императорского воздушного флота, Максим Павлович Ландо.

Глава 4. «АЛЬПИЙСКАЯ РОЗА»

– Как же нам войти? – спросил Фабиан.

– Я полагаю, надо постучать, – ответил Бальтазар.

Э. Гофман, «Крошка Цахес»

Российская Империя, Москва, 2 февраля 1905 года, ближе к полуночи

Ландо с Каляевым из Шлиссельбургской крепости перенеслись в Москву. И оказались на тусклой, морозной, насквозь продуваемой Софийской набережной. Они там сразу едва не погибли, оказавшись перед лошадью, впряженной в сани. Увидев людей, животное отпрянуло. Извозчик плюнул и выругался.

Тут Максим заметил, что сам он в шубе, а узник одет уже не в полосатую робу и шапочку смертника. На нем была поддевка, картуз и высокие сапоги.

Каляев ежился, запахивая лицо воротником, глупо спрашивал, какой год и какое число. Узнав же, заметил, что помнит этот день, как не очень удачный. Он собирался бросить бомбу под карету великого князя. Но ничего не вышло: в карете ехали дети. Причем дело происходило ранним вечером. А теперь, поди, начало одиннадцатого? Значит, они с Савинковым уже идут в «Альпийскую розу» перекусить.