(Не)счастье для попаданки

В академиях была специальная комната, куда человек переносился из своего мира. Оттуда его тащили в лечебницу, диагностировали на разные возможные патологии. Потом, пока он еще находился без сознания, проводили специальный ритуал, с помощью которого можно было легко адаптироваться к местной речи и письменности.

Так было и со мной. Затем мне предоставили место в академии и стипендию. Обучение было обязательным, иначе человек рисковал «сгореть» сам и разрушить близлежащие стоящие, растущие объекты.

В свой мир ты вернуться уже не сможешь, – закончил свой рассказ ректор, – мне жаль.

Посмотрев ему в глаза, поняла, что ему не жаль. Да и вообще, все время он держался отстраненно и снисходительно. Казалось бы, в такой ситуации, в которую попала я, мне можно было и посочувствовать, но ректор был явно не сентиментальным человеком.

– Но как же мой дом? – Голос предательски дрогнул. – Мама…

– Для своего мира ты умерла! – жестко перебил мужчина, расплываясь у меня перед глазами. – Тебя сбила машина.

Сказав это, он, даже не моргнув глазом, встал со своего стула и, холодно попрощавшись, покинул мое общество.

Потом я, конечно, узнала причину такого отношения ко мне.

Попаданцев тут не любили. Но система была такова, что они должны были нас обучать. Некоторые привилегии у попаданцев были, что очень не нравилось коренным жителям. Нам отводились место в академии и стипендия автоматически, в то время как другие тратили много денег и времени на поступление.

Обузу магического мира быстро приспособились называть «второсортниками» и относились соответствующе.

Так и прошли два месяца на новом месте, полные ненависти и холодного снисхождения. Была одна отдушина – такие же, как и я, попаданцы. Нам даже выделили отдельное общежитие, чтобы не мозолили глаза больше нужного, но это и к лучшему.

Мы жили дружно и поддерживали друг друга. Если бы не это, я давно скатилась бы в депрессию.

За этими «веселыми» мыслями я и дошла до места, ставшего моим новым домом.

Я прошмыгнула в свою комнату, которую делила с соседкой Лизой. Бойкая девчушка с длинными русыми волосами и характером терминатора. Я порадовалась, что подруга уже крепко спала, а иначе, увидев мои заплаканные глаза, устроила бы допрос с пристрастием. Это она умела лучше всего, ее даже первосортники (мы называли их так чисто из вредности и назло) откровенно побаивались.