Роботы. Путь с конца

Та смотрела на него пытающими любовью, счастьем глазами, осторожно поправляла искрящуюся золотым шевелюру мальчишки. Он запрокинул голову, щурясь от яркого света и поглядывая на мать из–под полуприкрытых, голубых глаз. Она же в свою очередь взлохматила мягкие детские локоны.

Он засмеялся громким звонким смехом, а после выпутался с объятий матери, и принялся бегать по пустой площадке, перебегая от одного развлечения к другому. То к различным детским качелькам, то к горке, то обратно к матери, наблюдающей за ним с мягкой улыбкой.

Однако вскоре послышался громкий топот. Без сомнения, это был патруль. Мать настолько испугалась, что замерла на месте, невольно став считать шаги. В это время мальчик тянул ее за рукав чёрного платья, пытаясь обратить на себя внимание. Вскоре, из–за поворота одного из ближайших, одинаковых домов показались они. Двое мужчин в одинаковом одеянии – спецформе. Абсолютно белоснежная, с высокими, резиновыми сапогами с металлическими вставками – специально, чтобы их появление слышали.

Они шли вровень, будто выстукивая понятный только им ритм. Пугающий, до дрожи пробирающий сердце, заставляющий оцепенеть, оставаясь на месте. Просто замереть немыми статуями, ожидая своей участи. Ей тоже пришлось стать ровно, будто по какой-то команде, наблюдая за приближением конца. Ведь она прекрасно понимала, что своим появлением они не могли принести хороших новостей. Только не сегодня. Когда оба из них оказались уже совсем рядом, даже веселье на лице мальчика спало, оставив место настороженности.

Один из статных, высоких стражников оглядел фигуру Грэйс. Его карие почти черные глаза недобро сверкнули, когда взгляд остановился на мальчике.

– Грэйс Кадаган, здравствуйте, – он учтиво склонил голову, произнеся привычную, официальную фразу. – Вы ведь не могли забыть, что по происшествии трех лет ребенка направляют в детский лагерь для дальнейшего обучения. Мы надеемся увидеть Томаса сегодня возле дома, где его подберёт спецтранспорт.

Голос патрульного звучал так сухо и грубо, что ей хотелось согнуться и завопить на него. Кричать, что есть силы, биться, забрать дитя и уехать с ним как можно дальше. Только вот оставалось смотреть стекленеющим взглядом в неживые, почти пустые глаза мужчины. Основной проблемой оставалось то, что ей не было совершено ничего противопоставить им. Они служили закону, выполняли указания, даже если те были до невозможности жестоки.