Замкнутый круг

Еще в Шереметьево они всем сообщали, что состоят в гражданском браке – они супруги, но без штампа в паспорте!

Они и в самолете возвращались к этой теме, хотя гид клятвенно заверил, что они будут жить в одном номере. В Париже важна любовь, а не печать в документе.

Уже в гостинице парочка сообщила гиду, что у них своя программа, и поэтому они пропустят несколько экскурсий. Сопровождавший группу молодой ехидный парень подмигнул и сообщил, что Франция – свободная страна, а воздух Парижа очень способствует любым личным мероприятиям.

* * *

Когда после обеда автобус повез группу на обзорную экскурсию по Парижу, то веселые туристы начали дружно обсуждать поведение парочки. Мол, все мы стремимся осмотреть достопримечательности, а эти спешат в кровать.

Так думали все, но все ошибались!

Парочка вышла в город с картой и разговорником в руках. Еще в Москве они определили маршрут от гостиницы к парижскому филиалу аукциона Кристи.

* * *

Очевидно, что у них был план действий.

В офисе аукционной фирмы его сразу поняли и провели к специалисту по русскому искусству, им был потомок дворянского рода Бобринских. Русский язык он знал в совершенстве, хотя говорил с какой-то французской мелодичностью и с каким-то шармом.

Этот Бобринский сообразил, что перед ним перспективный клиент, и быстро взял его в оборот.

– Вы давно из Москвы? О, простите, мы же не познакомились. Я – Петр Сергеевич Бобринский, эксперт, ну и все прочее.

– А я – Иванов Иван Иванович.

Это был самый примитивный псевдоним. Он был шит белыми нитками, но Бобринский даже глазом не моргнул. Если человек не хочет раскрываться, то это его право. Франция – свободная страна!

– Итак, Иван Иванович, что вы хотите нам предложить? Вы намекнули, что у вас что-то ценное.

– Да, очень ценное. Я спрашивал в Москве, консультировался у специалиста, это уникальная вещь!

– И что же это такое? Вы меня заинтриговали. Показывайте скорей!

– Показать могу только фотографии, смотрите, Петр Сергеевич! Это чистый Фаберже.

Фотографии были отличного качества. Они передавали все детали шедевра, и Бобринский почти не сомневался, что это тот самый пудель из легендарной псарни Степана Собакина.