Провинциальная богема. Сборник прозы

Она не могла собраться, привести себя в порядок. Многие её не узнавали и списывали это на постигшую утрату. Хотя известно было всем об их отношениях не совсем гладких и сомнительных, но как судить? Чужая душа – потёмки…

С очередью мало-помалу справилась. Наступила передышка.

И вдруг появился Пётр.

Он стоял в торговом зале, как скала, закрывая собой дневной свет, падающий из окна, а его могучая тень легла на прилавок тёмным пятном. Неподвижные глаза сурово и прямо, но с каким-то странным прищуром смотрели в бледное лицо Анны и, казалось, безжалостно сверлили глубины её сознания.

Она делала робкие попытки избежать пересечения взглядов. Колени подрагивали, всё тело охватывало робкое волнение.

Пётр приблизился вплотную к прилавку.

– Здравствуй, что ли, сноха! – сказал он, и его губы замерли в кривой усмешке.

– Здравствуй, Пётр! – выдавила она, не услышав своего голоса.

– Как в одиночестве коротается?

Анна опустила глаза и ответила:

– Сны плохие вижу…

Пётр самодовольно хмыкнул:

– Вот и ко мне Ванька во сне стучится… Требует тебя удушить!.

– Неправда! Он меня любил!.. – мгновенно отреагировала она, и в глазах её навернулись слёзы.

Пётр, казалось, вновь заглянул ей в душу.

– Теперь ему не до того, коли ты не рядом. Так-то вот… – закончил он разговор и отправился к выходу.

День был окончательно испорчен. Работа встала. Вскоре, не дожидаясь обеда, Анна ушла домой.

***

На следующую ночь она проснулась с криком.

– Ан-на! Приди ко мне, Ан-на!

Сон и бессонница перемежались, и было непонятно, где явь, а где небыль.

Воспалённые глаза бегали по сумраку комнаты. Только что Анна так ясно видела какую-то грешницу по имени Марья там, в аду, и отчётливо слышала её голос, что начинала верить в её странные призывы. Эта несчастная женщина говорила ей о Боге, о том, что исцеление можно найти в любви и покаянии. Странное переплетение видений, чувств и слов подвигало Анну то ли к неосознанным порывам, то ли к мутным мистическим страхам.

Ночные кошмары повторялись. Измученная этими ужасами, терзаниями ушедшего мужа и тем, что его там окружало, она явственно слышала магический его зов оттуда. А философствующая с ним Марья, вызывающая и недоверие, и настороженность к потаённым смыслам её слов о таинственной сути бытия и небытия, стали последними каплями, переполнившими уставшее терпение Анны.