Безразмерный спецназ

– А, правда, хороша идейка! Я последую примеру русского сатирика и сочиню сказ про нас! Харченко, готов исполнять перед публикой новый монолог? – хлопнул артиста по плечу Арсеньев.

– Всегда готов, мой дженераль, ты только напиши, а я все это в лицах перед зрителем разыграю!

– Решено, завтра и начну!

Ночь дарила приятный покой, сладкие сны помогали забыть тяготы трудного дня и заманчиво предлагали спящим все утраченные радости жизни. Харченко громко причмокивал и махал руками: сейчас он был далеко, на сказочном пиру и тянулся огромным черпаком к большому котелку щей; Александру грезилось, что он работает редактором меню в лучшем ресторане и сейчас ему предстоит «отредактировать» расписанной под хохлому ложкой две сотни блюд.

– Вставайте все, проснитесь! – вопил в темноте испуганный голос.

– Пожар! Грабят! – вторил ему психиатр, раньше других оказавшись на улице.

– Прекратить крики! Спокойно объясните, в чем дело? – успокаивал взлохмаченную, полуголую толпу Кузьмин, придерживая гудящий гонг. – Что случилось, гражданин Марленский, из-за чего такой переполох?

– Я слышу, Краснов, сосед мой по койке, вышел, говорит по нужде, – сбивчиво тараторил парень. – Полчаса прошло, час – нет его, я за ним в туалет – нет нигде, я все обыскал, в комнату еще раз заглядывал – он как в воду канул! С тех пор часа два прошло, а его все нет, я испугался и решил поднять тревогу.

– Мужики, берем фонари и на поиски! – без лишних раздумий предложил Парнас.

– Стоп! Никакой самодеятельности! – подошел к взбудораженной толпе Федоров, как всегда аккуратно одетый, и резко осадил боевой настрой. – Поиск сбежавшего, а я уверен, что это побег, дело работников лечебницы, а ваше задача – не мешать нам своими неорганизованными действиями. Прошу всех разойтись по палатам, старосты – проконтролировать.

Все нехотя разошлись по своим комнатам и еще долго не могли успокоиться и уснуть.

Утром только и разговоров было, что о ночном происшествии. Дружно вспоминали личность пропавшего. Краснов за прошедшие дни показал себя уравновешенным, спокойным парнем, он никогда не возмущался заведенным здесь порядком, а как и все удивлялся вечному занудству Бубликова и искренне хохотал над шутками Арсеньева и Харченко.