Завет Адмирала

От пленных красногвардейцев и чешских легионеров Каппель узнал, что власть в Иркутске захвачена эсеро-меньшевистским Политцентром, а Верховный правитель адмирал Колчак выдан новой власти.

Больной Каппель, едва не теряя сознание, собрал последнее в своей жизни совещание, которое проводил, не вставая с койки. Было решено атаковать Иркутск, отбить Колчака, золотой запас и действовать по обстоятельствам, установив связь с генералом Семёновым в Забайкалье.

После Нижнеудинска вёл армию генерал Войцеховский: Каппель на пути к Иркутску скончался.

Высочайший уровень авторитета генерала Каппеля среди подчиненных характеризует то, что тело генерала преданные офицеры и солдаты не бросили, не закопали спешно, а везли с собой долгие две тысяч вёрст и предали земле только в Чите, после броска через Байкал и леса Забайкалья. Но в Чите, через полгода, как только пришло время покинуть и этот город под натиском красных, тело генерала не оставили на поругание и доставили в Харбин, где вновь захоронили с воинскими почестями.

И это был не последний путь воина: тело генерала уже в наши дни обрекло покой на Родине, на кладбище Донского монастыря в Москве.

Тело генерала Каппеля его соратники не желали предавать земле, помня то нечеловеческое дьявольское отношение к телу героя войн, выходца из простой казачьей семьи, исследователя-путешественника Лавра Георгиевича Корнилова, погибшего в бою на Кубани.

Вот, что следует из документа особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков:

«Отдельные увещания из толпы не тревожить умершего человека, ставшего уже безвредным, не помогли; настроение большевистской толпы повышалось… С трупа была сорвана последняя рубашка, которая раздиралась на части и обрывки разбрасывались кругом… Несколько человек оказались уже на дереве и стали поднимать труп… Но тут же веревка оборвалась, и тело упало на мостовую.

Толпа все прибывала, волновалась и шумела… После речи с балкона стали кричать, что труп надо разорвать на клочки… Наконец отдан был приказ увезти труп за город и сжечь его… Труп был уже неузнаваем: он представлял из себя бесформенную массу, обезображенную ударами шашек, бросанием на землю… Наконец, тело было привезено на городские бойни, где его сняли с повозки и, обложив соломой, стали жечь в присутствии высших представителей большевистской власти… В один день не удалось окончить этой работы: на следующий день продолжали жечь жалкие останки; жгли и растаптывали ногами».