Сны командора

Она жила в тепле и была сыта. Он обнимал ее холодными ночами и утолял своё сладострастие. Она так привыкла к нему, что, когда он уплыл на своем корабле надолго, она ждала его на скале, глядя в сторону моря, – туда, где скрылось с глаз его судно.

И, о чудо! Она дождалась его.

Она кинулась ему навстречу прямо там, у причала.

Она ошиблась. Ему не нужен был этот ее порыв. Он прошел мимо, не окинув Слоун даже взглядом. А потом, побыв с ней совсем недолго, он снова взошел на корабль и уплыл, и хотя он не говорил с ней об этом, она знала – надолго, а вскоре почувствовала – навсегда.

* * *

Две страдающие, исполненные надежд юные женские души на краю далекого континента молили об одном – чтобы с ним все было хорошо, чтобы он был жив и вернулся.

Разница была в том, что одной из них он обещал это сделать, а вторая, оставленная им, тяжко страдала, мучимая возникшими к первому в ее жизни мужчине чувствами любви и привязанности.

* * *

А между тем в это же время.

3. Близ Красноярска

Ветряный день на исходе февраля в этих суровых сибирских краях, вмещающих в себя однообразное холмистое лесное и болотистое пространство с множеством рек и ручейков, был в краткой своей середине.

Во всадниках угадывался конвой.

Кони измучились в дороге и теперь устало перебирали ногами, перемешивая выдуваемую ветром из-под копыт снежную крупу.

Всадники подремывали, склонив головы.

Процессия двигалась по дороге, отмеченной вешками-шестами, переметенной быстрыми ветрами. Ветры и снегопады без устали наводили первозданный порядок снежной равнины, зализывали тщательно следы коней и саней, стремившихся кто на восток, а кто на запад по необъятной Империи. Империя была столь велика, что пульс жизни в её отдельных территориях едва прощупывался и в жаркое лето, и почти совершенно замирал в зимнюю в студеную безысходность.

Дорога эта видела многое: и бредущих в Небылое каторжников, путь которых был так долог, что вмещал весомую часть жизни или забирал весь ее остаток, выгоравший столь быстро в этих пустынных местах; и увлеченных скачкой быстрых курьеров с государственной почтой на перекладных, чей полет через тайгу и смрад болот был неудержим; и всякой масти и вида повозки, обозы с вещами и товарами, почтовые кибитки; и лихих людей, бегущих от закона и произвола властей.