Сны командора

– Я в полном здравии, Ваше Высочество! Готов служить Вам верою и правдой, на благо России! – просто и стандартно, но с должным воодушевлением отрапортовал Николай Резанов. Он чувствовал нарастающую неловкость и надеялся на скорое завершение разговора.

– Ну, что же, – молодец! Браво выглядишь! Служи! Думаю, способностей твоих хватит. Да смотри, глупости обходи стороной. Они такие, бывают зубатые… – Екатерина сделала паузу и пристально глянула в глаза Николаю, – …и приставучие, – закончила она и, отвернувшись, как показалось Резанову, с некоторым разочарованием, медленно и уже без всякой грации, вдруг отяжелев, пошла далее.

Гавриил Державин, сам в прошлом гвардейский офицер, позднее наместник Олонецкого и Тамбовского краев, а ныне зрелый, в почтенных, но еще активных годах царедворец пользовался доверием Екатерины и особенно выделялся ею за талант стихотворца и оды в ее честь. Литераторство было главным и любимым делом в жизни Гавриила Романовича, который, впрочем, успешно сочетал службу и литературные труды.

Гавриила Романович быстро оценил деловые способности Николая, его сообразительность, знание языков и доверял ему самые сложные дела, в том числе доклады Екатерине, которые он сам делать не любил. Его природная язвительность и дурной нрав неуживчивого спорщика иногда приводили к раздражению императрицы. Скоро Державин заметил интерес Екатерины к секретарю и стал засылать Николая к ней по каждому поводу, что, как показала практика, способствовало более успешному прохождению дел.

В беседах между Николаем Резановым и Гавриилом Державиным частенько возникала тема императрицы, которую сам Гавриил Романович знал многие годы. Еще на службе в Преображенском полку вместе с братьями Орловыми он принимал активное участие в перевороте по свержению императора Петра III и утверждению на престоле российском Екатерины II.

На его глазах молодая императрица делала первые шаги монарха, обретала опыт и мудрость и достаточно скоро из Екатерины Алексеевны стала Екатериной Великой.

По этому поводу Гавриил Романович рассуждал, как знаток истории и всяческой мифологии, создав свою любопытнейшую иллюстрацию всего, что было связано с любовными утехами Екатерины.