Первые боги

– И поэтому вы снарядили отряд в Халдею?

– Халдея для мусульман – неприкосновенна. Она останется христианской, кроме города Айя, тогда как Сабия всегда будет мусульманской, кроме Нибура.

– Но ведь Айя и без того принадлежала как христианам, так и мусульманам?

Все изменилось. Теперь оба берега озера Айя во власти султана аль-Азиза.

– Что случилось с братьями-близнецами из рода Иниотеф?

– Они сложили с себя полномочия правителей.

– Я не верю, что они сделали это по собственной воле.

– Когда войско султана аль-Азиза вошло в Айю, по городу распространился слух, что исполненные добродетели братья-близнецы Иустин и Инсаф ушли в море и не вернулись. Разбойники тотчас хлынули в Айю и, уверенные в своей безнаказанности, принялись бесчинствовать по обоим берегам озера. Султан аль-Азиз стал терять корабли и людей. Франки ничего не предпринимали, чтобы навести порядок. Судя по всему, они были заодно с ворами и пиратами. И султану пришлось назначить в Айе наместников.

– И что же произошло дальше? Христиане признали новую власть?

– Безумная идея похода к пустой гробнице разбилась как неф, наскочивший на коралловые рифы. Силы франков подорваны войной, и им ничего не остается, как смириться с поражением в Египте и на Святой земле. Они жаждут мира, как дождя в годину засухи. Только так они смогут сохранить Халдею – землю одиноких замков.

– Бесславные походы! – подумал Мал. – Не место смерти, а место жизни Христа, его обитель – вот что спасет честь воинов, принявших крестоносный обет!

Дорога резко свернула в сторону Айи.

Первым наступившее молчание нарушил Ол:

– Так куда же ты держишь путь, амир аль-Хидр?

– Я следую в город Мемфис.

– Не тот ли, что ныне зовется Дамиеттой?

– Нет, я еду в тот, что находиться в Галаре.

– Приходилось ли тебе бывать там?

– Нет.

Ол расхохотался, а потом снова принял серьезное выражение лица.

– Значит, ты не знаешь, что в Мемфисе царят порок и хаос.

– В этом случае у жителей города всегда остается шанс на установление порядка, в то время как там, где правят наместники султана аль-Азиза, нет никаких шансов изменить свою жизнь.

– Ты думаешь о галарском Мемфисе лучше, чем он того заслуживает.