Приговоренная замуж

Что она может ей ответить, если и сама пока ничего не знает, чувства своего к Володе определить не умеет. Конечно, он славный, добрый, покладистый, разве можно такого не уважать? Но вот любить… Любить?.. Кто его знает. Того, блондина проклятого, она любила. Знает это точно…

– Привыкла к нему, – обмякла Нелли, и глаза у нее затуманились, – уважаю его… Уважаю, как старшего брата, – она всхлипнула, – даже сильнее, наверное, – всхлипнула еще раз и вдруг расплакалась, вжимаясь горячими щеками в ладони.

– Нелк, ты чего? – удивленная Светлана подсела к ней на диван, обняла за плечи и неожиданно для себя тоже всхлипнула.

 – А я, Нел, ой, дура я, дура, кажется, втюрилась в этого Медведкова, втюрилась – и все тут! По самые уши, Нел, как распоследняя дурочка…

– Да ты что! – испуганно выдохнула Нелли, мгновенно забывая и о своих слезах, и об их причине. – Све-етка, с ума сошла, что ли? Ведь он женаты-ый…

– Знаю, – мотала растрепанной головой Светка, – все знаю, а люблю его…

Последним рейсом на верхний склад с Володей увязался Васька Соломатин, до этого три дня гужевавший в поселке.

Взъерошенный, с темными полукружьями под глазами и постоянно пересыхающими губами, от каждого толчка машины Васька страдальчески морщился и хватался за голову. Мятая-перемятая кроличья шапка то и дело падала ему на колени, обнажая лысую Васькину голову. Басов смотрел, смотрел на него и не выдержал:

– Эх, Васька, как же ты сам себя ухайдакал… Другой бы и врага пожалел, до такой страсти не стал доводить, а ты себя не жалеешь…

Васька молчал, с тоской поглядывая на пробегающие за окном ленивые таежные версты.

– Этак ты, ёшкин, опять под гусеницы трактора угодишь, – ворчал Володя. – Уж лучше сидел бы в поселке, пока не оклемаешься.

– Деньги кончились, – угрюмо ответил Васька. – Даже на похмелку не осталось, вот и маюсь… А у ваших поселковых зимою снега со двора не выпросишь – жлобы несчастные… Аванс тоже не дали, хотя у меня законных семьдесят пять рублей наработано.

Машина пошла на подъем, грузно переваливаясь из одной колеи в другую, двигатель натужно взревел, выбросив облако отработанных газов.

Медленно поплыли навстречу обдерганные ветрами пихточки, цепко раскорячившиеся корнями по каменистой почве.

– Ну и правильно, что не дали, – сказал Басов. – На верхнем складе работать некому, а ты в поселке прохлаждаешься.

– Я до этого полтора месяца без выходных вкалывал – ни людей, ни зверей не видел. Хочешь, попробуй сам так повкалывать… Никто не хочет.