Вакцина памяти

Толь Толич тоже не дремал, с самого утра начитывался пабликов и желал показать свою осведомленность перед подчиненными, не понимая, что эпоха интернета значительно обесценила новости и слухи. Подполковник метил наиболее актуальные новости, которые могут превратиться в задачи уже завтрашнего дня.

– Большой хоровод начинается, – вошел в кабинет Белкин.

– Здравия желаю, товарищ майор, – по-военному ответил Панько.

– И вам не хворать, Валерий Львович, – Белкин пожал руку товарища.

– Какой хоровод? Мне участвовать нужно?

– Хоровод известный: виноват ли Ленин, а если виноват, то в чем конкретно.

Дело рассматривает суд, потому и хоровод. Хочешь посмотреть? Впрочем, хочешь не хочешь, а надо.

– Отлично, даже не представляю, как все это происходит, – с энтузиазмом отозвался Панько. – Я готов.

– Тогда пятнадцать минут, и поедем, нужно только свидетеля подобрать на Мойке.

Белкинская машина, черненькая, с блестящими молдингами, уверенно маневрировала по улицам большого города.

На одной остановке машина притормозила, и на заднее сидение плюхнулся сам вождь мирового пролетариата.

– Здо-го-го, Ленин, – Белкин намеренно исказил речь и протянул руку Ильичу.

– Привет, жандармы, – Ленин был доброжелателен. – Коля, кстати, – обратился он к Панько. – Тоже по исторической линии?

– Ага, по исторической, – рассеянно ответил Панько. – Валера меня зовут.

– Постараюсь запомнить. Ты извини, просто текст учил вчера, к суду готовился, перемешалось все в голове.

Ну, будешь подсказывать. Еще в театре вчера до десяти халтурил.

– Халтурил он в театре. Потом на суде не получается, в прошлый раз картавил еле-еле, – проговорил Белкин.

– Товарищ майор, а гонорар-то какой? Как платите, так и картавлю. Или что ты хотел за свой прайс?

– Нормальный прайс. У Керенского, между прочим, в разы меньше, и у Милюкова, и у Троцкого, и у членов ВКП(б).

– Это оттого, что Керенский мудак и остальные члены тоже.

– Ты сейчас в прямом или фигуральном смысле?

– Да в любом.

На заседании речь толкну – снимут все обвинения, еще и памятник восстановят.

– Отчего же баня загорится? – полюбопытствовал Панько.

– Ты, Ильич, себя не переоценивай, – пригрозил майор Белкин.

– А спорим на ящик «Балтики», из суда выйду сухим? Ну, почти сухим.

– Давай, – согласился Белкин. – Но если не выйдет, с тебя два ящика, Панько вон тоже употребляет.

– Ладно, два так два, все равно проспорите.