Первые боги

Он был пуст. Салах вместе со свитой покинул его. Сейт-Акх вышел на балкон и объявил, что власть мусульман в Айе низложена:

– Те, кто не желает с этим смириться, пусть покинет город. Те, кто готов признать первенство старой веры, может остаться и блюсти свои обычаи.

Сейт-Акх направился обратно в храм. Следовавшие за ним горожане возложили цветы к подножию статуи Амуна. Сейт-Акх принялся отбирать кандидатов в священнослужители. Достойные принять жреческий сан избавлялись от мирских одежд, брили волосы на голове, омывались в храмовой купальне, умащали тело благовониями, облачались в белые одеяния и приближались к статуе бога, чтобы пройти через церемонию посвящения.

Гор удивился тому, что тени священных животных не покидают их.

– Они будут вечно охранять нас? – спросил он.

– Нет, – ответил жрец. – Тени уйдут, как только солнце опустится за горизонт.

Жрец Амуна велел Малу и Гору вместе с амазонками и Еленой возвращаться во дворец. Они отправились в сопровождениях египтян, ведущих под уздцы лошадей и верблюда.

– Кто вы и откуда? – спросил Мал амазонок.

– Мы дочери Ареса и служительницы Артемиды. Нас известили о твоем приходе, змеиный князь, – отвечала ему старшая из них.

Мал догадался, что она умолчала об истинных причинах появления в храме.

– Однажды, в поисках своей невесты, – Мал невольно посмотрел в сторону самой юной из амазонок, и та опустила взгляд – я оказался в храме Артемиды, в том, что вблизи Элефантины…

– Это единственный храм Артемиды в Сабии, не тронутый ни мусульманами, ни христианами, – продолжала отвечать старшая амазонка, – а я и мои сестры родом из Галары, из города Артемидоса.

Ей было около двадцати трех лет. Ее звали Ларой. Выражение лица и манера говорить выдавали в ней жесткий нрав. Она носила пояс, украшенный золотом. Младшую амазонку звали Лией. О на выделялась скромностью и молчаливостью. Трое других: Нелла, Силла и Элла были неулыбчивы, но горячи и порывисты. Им едва исполнилось восемнадцать.

В их телах смешалась египетская и греческая кровь. Эти девушки были бесстрашны и уверены в себе. Их движения были резкими и пружинистыми. Но Мал помнил, как в бою амазонки возбуждались от вида крови и впадали в гнев. Еще тогда ему показалось, что их души чем-то надломлены. Они то повышали голос, то начинали говорить шепотом. Но если мужчина смотрел им прямо в глаза, они не отводили взгляд. Гор всю дорогу приглядывался к ним, но заговорить не решался.