Первые боги

Те просто не в силах воплотить в реальность все безумные мечты, возникающие в человеческих головах.

Мал вновь задумался: «Вот почему Анубис пытался выведать мои желания. Так он хотел поймать меня в ловушку. Ведь желание делает человека зависимым оттого, кто может его исполнить. Но если бы у человека не было желаний, был бы он тогда человеком?»

Акер услышал мысли Мала как слова, произнесенные вслух.

– Их немного. Они непохожи на всех остальных. Их не соблазнит радость победы и не смутит горечь поражения.

Они так жаждут избавиться от страха, гнева и вожделения, настолько презирают человеческую ограниченность и неустанно стремятся к совершенству, что заставляют восхищаться собой и безудержно притягивают нас – богов. Стать нашим избранником сможет тот, кто способен отбросить все, что привязывает к непостоянному миру людей. Вспомни, принц-рыцарь, как однажды ты возмечтал об этом.

Акер встал с трона. Вслед за ним поднялись его жены. Светловолосая по-прежнему смотрела на Мала с нежностью, а рыжая с ненавистью.

В присутствии Акера они не проронили ни слова.

– Мы оставляем тебя. Ты волен находиться здесь сколько пожелаешь, – сказал напоследок Акер и вместе с женами покинул сад.

Мал был сокрушен. Акер, несмотря на простоту и доступность, был не только равен в величии Анубису и Тоту, но и превосходил их в понимании человеческих душ. Акер обладал даром видеть душу как на ладони, и с легкостью распознал охватившее Мала желание свободы.

«Вот что должен был предложить мне Анубис, – вспомнил принц мрачного бога с собачьей головой, – тогда я не смог бы устоять».

Мал захотел уснуть. Взамен способности ощущать боль он получил иную чувствительность. Если раньше им двигала страсть, то теперь он был ведом змеиной мудростью. До сих пор Мал полностью зависел от своих желаний. Любовь к Маргарите затмила собой все, но даже тогда Мал поддавался любопытству и сбивался с пути. Смерть оборотня иссушила страсть, но не любовь. Желания все также пробуждались в душе Мала, но облечься в чувственную ткань и обрести прежнюю силу они не могли.

Принц проснулся в саду с мыслями о Маргарите и о тех, кто был ему близок: «Змей прав. Я жесток. После смерти оборотня я думал только о себе. В итоге все погибли, а я обречен на одиночество. Теперь я слеп и блуждаю среди иллюзий. Если позволю себе смотреть нам мир зрением змея, то лишусь всего человеческого. Но я и так завишу от его мудрости и неуязвимости.