Причалы любви. Книга первая

Эта ссора измотала и вымучила ее, ни о чем ином она и думать не могла, и, капитулировав на четвертый день, она ему этого не простила… Ничего подобного Виктор Щербунько не подозревал, и одна Любочкина капитуляция следовала за другой. Ни грамма гордости или самолюбия не было в том, что он не шел первым на примирение, просто Виктор Щербунько полагал, что так удобнее для Любочки: она идет на перемирие тогда, когда ей этого захочется. И даже более того, в этой ситуации он считал себя наиболее пострадавшей стороной, так как вынужден был играть пассивную роль.

Промежутки между ссорами отличались ровными отношениями, интересными вылазками за город, мелкими уступками друг другу и обилием планов на будущую, более счастливую и интересную жизнь. И здесь Виктор Щербунько, как старший, допускал новую непростительную ошибку: он совершенно упускал из вида, что планы должны подкрепляться действием, тем более – семейные планы. Попробуйте представить, что вам каждый день обещают подарить какую-нибудь соблазнительную штукенцию, но все не дарят, все откладывают, и вы поймете то раздражение, которое постепенно копилось в Любочке Дикиной.

Копилось, может быть, незаметно даже для нее самой.

А уже вплотную подходила та пора, когда продолжительные ссоры стали не удовлетворять, и только шаг оставался до жестокой необходимости – делать больно друг другу. И в это время обнаружилось, что Любочка Дикина ждет ребенка.

Два последующих месяца привели их в совершеннейшее заблуждение. Это были месяцы счастья, любви, прощения, покаяний, догадок и клятв.

Виктор Щербунько великодушно отказывался от аспирантуры, Любочка Дикина уговаривала его не делать этого. Виктор Щербунько стал через день ходить в кино с супругой, Любочка Дикина – читать книги. Казалось, все у них утряслось, все пришло в давно ожидаемую норму семейных отношений. Но через два месяца случился ужасный скандал, в котором Любочка открылась Виктору Щербунько с совершенно неожиданной стороны. А все вышло из-за пустяка.

– Витя, кроватку мы поставим сюда? – спросила вечером Любочка, сосредоточенно рассматривая комнату.

– Конечно, – невнимательно ответил он.

– Почему «конечно»?

– Но ведь ты ее хочешь поставить сюда?

– Пока я только советуюсь с тобой…

– Мне кажется, здесь ей самое место, – Виктор Щербунько и в самом деле одобрял выбор Любочки.

– А мне кажется, – Любочка остановилась напротив сидящего на диване Щербунько и побледнела, – тебе это все равно…

– Ты ошибаешься, Люба.